Мало того, она не находила себе места от беспокойства.
— Ты где была? — набросилась на меня соседка, стоило мне переступить порог комнаты. — Я вся испереживалась! Тебя сильно ругали?
— За что? — ошарашенно выдавила я.
— Не знаю. — сбавила напор девушка. — Может с уборкой не справилась, или обязанности старосты не так исполняла. Чего так долго-то?
— А, зачитывали инструкцию. — выкрутилась я, тем более что Эрида сама подсказала версию. — Что можно, чего нельзя, и куда посылать прогульщиков.
— И куда? — заинтересовалась девушка.
— Не то, чтобы я собиралась прогуливать…
— Так в карцер же! — устрашающе вытаращила я глаза. — К крысам!
— Там еще и крысы есть! Ой, мамочки! — пискнула Эрида и нырнула под одеяло. Наверное, под ним не так страшно, хотя преграда из него так себе.
Я же, похихикивая, отправилась приводить себя в порядок. Не то чтобы мне действительно так уж вредило отсутствие полноценного сна или переутомление. После чудодейственного эликсира ректора силы вернулись почти в полном объеме, да и кровать не так уж манила.
Но нужно же обозначить границы!
То, что я согласилась помогать, не значит что на мне можно пахать.
Следующий день почти ничем не отличался от предыдущего. Снова уборка, на этот раз не настолько глобальная. Крупные обломки и основную грязь уже зачистили, осталась мелочь, но как раз она и выматывала. Просеять гравий от стекла, засеять траву, перевернуть пласты дерна, подвязать оборвавшийся плющ, привести в порядок оранжерею…
В общем, к вечеру я снова валилась с ног.
Однако любопытство пересилило. И после ужина ноги сами понесли меня в сторону ректорского домика.
С момента убийства мистера Дитлинда в нем никто не жил. Айзенхарт обустроился в кабинете, а больше никто на обиталище почившего руководителя не претендовал. Ярко-оранжевая лента, обозначавшая место преступления, так и болталась поперек двери.
На крыльце меня уже ждали.
— Мы уж думали, вы не сообразите, куда идти. — приветствовал меня Хаттегер.
— Вы весьма лестного мнения о моих умственных способностях.
— елейно пропела я, поднимаясь по ступенькам и бесцеремонно обрывая бумажную полосу вместе с защитным заклинанием.
— Он не имел в виду ничего дурного. — примирительно добавил Айзенхарт, обращаясь к моей спине.
— Угу. — буркнула я и скрылась за дверью.
Жилище прежнего ректора воображение не поражало.
Строгая, лаконичная обстановка, минимум мебели, все довольно простенькое и дешевое. Скорее всего, казенное. Ни безделушек на камине, ни картин на стенах.
