Вторым, кто приложил руку к поискам Книги Пророчеств, был Филарет, правивший за малолетнего Михаила. Принимая митрополичий сан всея Руси, он прикоснулся не к содержанию, но к таинству ее существования и, разумеется, вздумал вернуть святыню новой династии и тем самым скрепить Романовых с Рюриковичами. Розыски, естественно, он доверил двум монахам, родным братьям, которые много лет ему прислуживали. Неизвестно, кем они были до пострижения, однако же эти иноки скоро сделали вывод, что Стовест никогда не был во владении поляков, и потому они осадили Троице-Сергиев монастырь, обыскивали Кремль, прочие обители, церкви и метались по центральным землям в поисках заветной книги, дабы Русь признала и присягнула королевичу Владиславу.
Сообразительные братья пошли по следу поляков, который вывел их на Кострому, где, по их убеждению, и прятали святыню. Оба они были переведены в один из монастырей Костромы, где до самой смерти Филарета осторожно выведывали, где хранится Книга Пророчеств, однако было неизвестно, удалось ли им ее обнаружить.
Алфей занимался архивными розысками по своей воле и из любопытства, его страстно влекло проследить судьбу святыни и разгадать историческую загадку. В этом деле он продвинулся до Никонианского раскола, в период которого Стовест уже разыскивал Алексей Михайлович, под видом исправления богослужебных книг перетряхивая монастырские библиотеки. Князь Воротынский, лично занимавшийся розысками при Тишайшем, также установил, что последним пристанищем хранителя Мономаховой ереси была Кострома, и, судя по приверженности древлему благочестию, сии схимомонахи не собирались являть святыню антихристовым слугам.
Говорили, будто один из них, нарушив обет молчания, открыто ругал царя, патриарха Никона, мол, один сдохнет в узилище на цепи, а другой родит наследника-сыноубийцу, который, воцарившись, исторгнет из Руси староотеческие нравы и обычаи. Сию хулу люди слушали и поддерживали, считали, будто блаженный схимник – истинный праведник, не догадываясь, кто он на самом деле.
И еще был слух – хранители имели сношения со старцем Григорием и Аввакумом.
Чтобы идти далее, требовались дозволения начальства на работу в недоступных архивах Синода, Троице-Сергиевой лавры и даже императорского двора, куда простому преподавателю ход был заказан. Он тогда еще совершенно не подозревал, в какие тайны он проникает и что за этим последует.
