Только у меня начинает получаться, как к решетке подходит кто-то из оперов. Мужик вытаскивает из кармана пачку сигарет и протягивает мне через прутья.
Забавно. Обшариваю взглядом все углы, но камер наблюдения тут не появилось.
— Что это? — настороженно прищуриваюсь, спрашивая опера с четками в свободной руке. На его лице ни намека на улыбку, но в глазах читается саркастическая насмешка.
— Подарок, — бросает он и, не дожидаясь моей реакции, разворачивается и уходит.
Я ухмыляюсь. Елена Прекрасная, слишком очевидно.
Как же так? И за что мне такое счастье от вас привалило? Решили, что меня можно купить за никотин? От него я, конечно, не откажусь, ну а тебе, Леночка, придется очень постараться, чтобы раскрутить это дело. Вариантов нет, повесить его на себя я тебе не дам.
Беру сигарету, закуриваю и смотрю на сокамерника, который теперь смотрит на меня с явной завистью.
— Не грусти, братан, — говорю ему и протягиваю сигарету. — Прорвемся.
Он криво улыбается, и мы сидим какое-то время в тишине, наслаждаясь затяжками.
От столь увлекательного занятия нас отвлекают тяжелые шаги. Второй опер пожаловал.
— Слушай, сделай мне одолжение, — прошу его, перебивая на вдохе. — Я тебе номер продиктую, на том конце будет Ворон. Знаешь такого? — Опер вздыхает и закатывает глаза.
— Ну, допустим, знаю, — кивает он.
— Тем лучше. Позвони этому пернатому от моего имени и скажи, пусть подъедет, мне очень нужно с ним поговорить. Я в долгу не останусь.
Опер достает мобильный из своего кармана и отходит в сторону, а мне остается только ждать, когда друг приедет и официально заберет меня отсюда.
Я снова падаю на лавку, вытягиваюсь и прикрываю глаза. Лена... Остроумная, смелая и чрезмерно уверенная в себе. И, черт, как же она меня заводит! Фантазии о том, какой эта женщина может быть в постели, сами по себе начинают роиться в голове. Строгая, требовательная, возможно, даже немного жесткая, как на допросе.
Моя улыбка становится шире, и я почти забываю, что нахожусь в обезьяннике. Да и думать тут все равно пока не о чем.
Никаких вводных данных по моему делу нет. Я умудряюсь заснуть с этими фантазиями на подкорке. Сквозь сон слышу стук острых каблуков, которые вот-вот начнут вспарывать бетонный пол."
"Лена… Я понимаю это еще до того, как она останавливается около камеры, сложив руки на груди. Прохладно смотрит сверху вниз. Так и хочется поцокать языком с комментарием: «какие мы строгие, боюсь-боюсь». Вместо этого делаю вид, что сплю, наблюдая за ней сквозь ресницы.
