Но я еще не успел начать разговор, а она уже загрустила, жалея о том, что позволила моим грязным, по ее мнению, джинсам соприкоснуться с нежнейшей мебельной кожей. Во всяком случае, смотрела она на меня такими глазами, будто собиралась дать команду «фас». Псы у нее холеные, декоративно-домашние, но все равно выглядели довольно впечатляюще, и я бы не хотел испытать на своей шкуре остроту их клыков. Да и сами псы взирали на меня отнюдь не дружелюбно. И когда я протянул женщине фотографию Татьяны Зуйко, один из них предостерегающе приподнял верхнюю губу.
– Возможно, вы видели эту девушку в компании Георгия Бориславовича.
Екатерина Владимировна приложила палец к наморщенному лбу, как будто собиралась выковырять из него нужный фрагмент из памяти. И надо же, выковырнула.
– Да, я видела эту девушку, – кивнула она.
– В компании вашего соседа? – обрадовался я.
– Георгия Бориславовича я тоже видела…
– Вместе с ней?
– Нет, но он смотрел на нее. Когда она танцевала… А танцевала она, скажу я вам, очень здорово! Да и красавица она редкостная.
Впрочем, в «Эдельвейсе» все как на подбор…
– «Эдельвейс»? Ночной клуб?
– Он самый… Я не вижу ничего предосудительного в том, что время от времени посещаю этот клуб… Знаете, я много раз была в Москве, но поверьте, там совсем не так много клубов столь высокого уровня. Да и за границей я не встречала такого клуба, где было бы собрано столько роскошных девушек. И парни там, в общем-то, есть. Но это как везде, ничего особенного… А девочки!..
О клубных девушках она говорила с таким восторгом, что у меня невольно закралась мысль о розовых тонах в ее сексуальных предпочтениях.
Впрочем, я быстро отмахнулся от этого. Какая мне разница, на кого ориентируется эта женщина? Лишь бы только она не замолкла, возненавидев меня за то, что я пачкаю ее диван.
– Итак, Екатерина Владимировна, вы видели эту девушку в ночном клубе «Эдельвейс», – уточнил я, еще раз обратив ее внимание на фотографию Татьяны Зуйко.
– Да, видела.
– Она танцевала… э-э, на сцене, а ваш сосед Георгий Бориславович смотрел на нее.
– Да, он любовался ею… Мне даже кажется, что они ушли на приватный танец…
– И когда это было? – спросил я в расчете, что услышу роковое число мая месяца, в ночь, когда погиб мой друг Юра Стеклов.
– Ну, месяца полтора назад, может, месяц, – пожала плечами женщина.
Я назвал дату, когда задушили Таню Зуйко, но Екатерина Владимировна уверенно сказала, что этот вечер она провела дома, потому что у нее была гнойная ангина.
