Говорить он не мог, потому что я крепко пережал ему горло.
Тогда я вскочил на ноги, выдернул из кобуры свой «макаров», наставил на него ствол.
– В последний раз спрашиваю, где Лида?
– Ты псих, Петрович! – возопил майор. – Я с тобой как человек!
– Ты не человек, ты клоун! Думаешь, на крючок меня взял? А дудки! Я и тебя к стенке, и Горожанова! Так ему и передашь!.. Если живой отсюда уйдешь… Где Лида?
– Да не знаю я, где твоя Лида! И Горожанова знать не знал!.. Тебе лечиться надо, Петрович!.. Ну не делай людям добра, не получишь зла!
Я уже осознал, что сильно переборщил с методами физического воздействия.
И так же ясно понимал, что не смогу убить Семиряднова.
– Пошел отсюда, козел! И передай своему Горожанову, что, если с Лидочкой что-то случилось, я его своими собственными руками!.. И тебя заодно с ним!.. Пошел, я сказал!
Олег больше не пытался объяснять мне, что не знает Горожанова. Но направление на психлечение выписывал вслух на всем пути к машине.
– Идиот! – крикнул он, захлопнув за собой дверцу.
Стартовал он так лихо, что заднее колесо сдвинулось с пробуксовкой, сорвав при этом травяной дерн и оставив на открытом суглинке след протектора. А в нескольких метрах от меня лежала на боку коробка. Какие-никакие, а улики.
– Недоносок! – бросил я вслед уехавшему предателю и принялся уничтожать следы нашего с ним здесь пребывания.
Олег действительно совершил большую глупость. Он помог мне избавиться от трупа и тем самым стал соучастником преступления. Да, мы были связаны теперь с ним одной цепью, но ведь если сяду я, то и он тотчас последует за мной.
Мне, конечно, от этого будет не легче. Может, он на то и рассчитывал, что я не захочу тонуть, дабы тем самым утопить его самого. Но и сам он ничего не сможет сделать, если я возьму Горожанова за горло. Не станет же он мне во вред признаваться в том, что стал соучастником преступления. Могущественный дядя, возможно, заступится за него, поможет избежать наказания, но в любом случае на успешной карьере можно будет ставить крест.
Вот и скажи теперь, чего добивался Семиряднов на пару со своим сообщником Горожановым?"
"Домой я возвращался на попутке. Остановил «КамАЗ», но козырять удостоверением не стал. Мало ли, вдруг следствие по делу Свирцевой выйдет на водителя, спросит, кого в этот день он подбирал с этого места. В лицо он, может, меня и не запомнит, а фамилию точно не упустит: уж очень она у меня заметная.
С «КамАЗа» я пересел на троллейбус и к полудню вернулся домой.
