Можно было зарядить аккумулятор и доехать до дома на нем. Но где я найду подзарядку, к какому источнику подключусь? Купить новый, уже готовый к пуску аккумулятор? Но автомагазины еще не работают, да и поблизости я не увидел ни одного из них. К тому же мне откровенно жаль было денег на такую авантюру, как загубить новый аккумулятор. У меня папа не Билл Гейтс, чтобы я мог раскидываться тысячными купюрами.
Взвесив все «за» и «против», я бросил машину на обочине и отправился домой на троллейбусе. И в конце концов добрался до своей квартиры.
Горечь дорожно-транспортного поражения сменилась радостью, когда я увидел, что мой диван занят. Лидочка лежала у стены, на боку, спиной к двери, до самых ушей накрывшись одеялом… Ну вот, а я метался, искал. Хотя и не напрасно. В переживаниях за нее я вспомнил номер джипа, из-за которого, как я думал, она и могла пропасть. Но нет, владелец машины установлен, находится в розыске. А Лидочка жива и здорова, только спит зубами к стенке. И пусть себе спит, хотя ей, пожалуй, уже пора на работу…
Я не стал ее будить.
Разделся, обмотал ногу пакетом, закрепил его скотчем, чтобы вода не намочила бинты, встал под душ. Еще и побрился, чтобы уж окончательно привести себя в порядок. Свеженький и крепенький, как молодой огурчик, я забрался под одеяло к Лидочке. Вот теперь можно ее разбудить и наказать за то, что она проспала час, когда пора собираться на работу. Тем более что карающий перст уже поднялся во весь свой рост и руководил моим разумом.
После душа мое тело еще не совсем согрелось, и, прислонившись к Лидочке, я мог бы заморозить ее. Но удивительно, ее тело показалось мне более холодным, чем мое. К тому же она даже не шелохнулась в моих объятиях.
Ее тело было не просто холодным, а окоченевшим. И когда я осознал причину столь вопиющего безобразия, из моей груди вырвалось нечто, похожее на панический вскрик.
Я соскочил с постели, как подстреленный, и только затем, взяв девушку за плечи, развернул лицом к себе.
– Твою Матильду!
Сначала понял, что это не моя Лидочка. А потом я вспомнил девушку с фото, с которого я делал ориентировку на Галину Свирцеву. Теперь вот она собственной неживой персоной холодила мою постель.
Черты лица красивые, но саму ее нельзя было назвать даже симпатичной. Потому что лицо ее было искажено предсмертным ужасом. И судя по характерным пятнам на кожном покрове лица и шеи, смерть наступила уже давно, как минимум на исходе вчерашних суток.
