Я распахнул глаза, глядя в розовое рассветное небо, на едва заметные звезды над головой. Есть хотелось невыносимо, так же сильно я желал и женщину. Но мне нечем было наполнить желудок, а Варвара спала в объятиях охранника. Я осознавал это, поэтому лежал неподвижно. Хотя и было желание что-то исправить, изменить…
Я даже понял, что нужно делать. Расправиться с охранником, забрать у него ружье и карту, увести с собой Варвару и вместе с ней раствориться в тайге. Мы найдем то место, где у меня спрятаны лодка, винчестер, документы, остатки сухпайка и кое-какие вещи.
Мы выберемся отсюда в большой мир, где нас не сможет достать никакой Илья Семенович, будем жить вместе.
Не смогу я найти Пальмира и раскрыть убийства. Но это не страшно. Меня всего лишь уволят из милиции. Да и не хотел я уже служить. Мне больше нравилось жить с Варварой в тайге, добывать с ней золото… Да, мы будем добывать с ней золото… Да, золото… Но это золото будет принадлежать только нам!
С тяжелой от чугунных неповоротливых мыслей головой я поднялся на ноги, шагнул в сторону палатки, где должен был находиться охранник.
В тот момент я уже точно знал, чего хочу. Поэтому мои мысли стали легче и закрутились в голове с привычной некогда скоростью. Убить, разоружить, забрать и убежать…"
"Но только я подошел к палатке, как откуда-то со стороны послышался шум гравия под чьими-то ногами. И тут же раздался грозный окрик:
– Эй, ты куда?
Из рассветных сумерек ко мне выходили двое. В камуфляже, с большими рюкзаками за плечами, с карабинами наперевес.
Они оба держали меня на прицеле.
– Работать надо, – тупо осознав свою перед ними беспомощность, примитивно схитрил я.
– А жрать хочешь? – сказал один, с рыжей бородой под рыбьим ртом.
– Да! – ничуть не стесняясь животной радости, восторженно заорал я.
Бородач достал из рюкзака банку тушенки, вскрыл ее, протянул мне, его напарник сунул мне в руку кусок хлеба и пластиковую бутылочку с водой. Они смотрели на меня с презрительной насмешкой, но мне было все равно.
Жрать, жрать…
Я пальцами вытаскивал из банки жирные куски мяса, жадно совал в рот, перемежая их ломтями хлеба, запивая водой. И чем осязаемей было чувство насыщения, тем тише становилось в голове.
А когда я наелся, то и вовсе забыл о бегстве. Поэтому меня удивили слова, которые услышал я за своей спиной. Прибывшие люди разговаривали с нашим охранником, рассказывали, как добирались до места, сколько провизии, а потом разговор зашел обо мне.
