Огонек называется… Ты откуда про него знаешь? – спросил Давыдкин, силясь, но не в состоянии поднять на меня взгляд.
– Я знаю?! Не знаю я ничего… Мне Солоухин нужен…
– Нет у нас никакого Солоухина. И не было никогда…
– Вашего, может, и не было, а мне мой нужен…
– Золото ты ищешь… Огонек тебе нужен, так бы сразу и сказал, а то мутишь тут…
– А если бы сказал, то что?
– Я бы тогда тебе сказал, что обратно проваливай. Не найдешь ты ничего.
– Почему?
– Потому что гиблое это дело… Я и сам туда не суюсь… И тебе не советую… Давай еще по одной?
О том, что это будет последняя кружка, я понял еще до того, как осушил ее до самого дна.
Густой туман сполз с надбровий, как жидкая краска с заборных досок, расплылся по глазам, залил сознание. Страха я не испытывал. Во-первых, понимал, что проваливаюсь в пьяный сон. А во-вторых, как могло быть страшно после столь знатного возлияния?..
Глава 12
Я находился в таком состоянии, когда любая женщина могла показаться красоткой… Но сейчас передо мной стояла настоящая сибирская красавица.
Протирая глаза, я с удивлением смотрел на Таисию. Она стояла у приоткрытой двери в ночной рубахе, утренний свет падал на нее сзади, и я мог видеть ее просвечивающее под тканью тело.
Странно, ведь я только что заснул. Как мог я так быстро проснуться? И почему на улице уже светло, если за окнами стемнело, когда мы с Давыдкиным заканчивали пить… Или только начинали заканчивать?.. И где, собственно, сам Василий? Может, в дом уже убрался?
Эх, говорила мама, что нельзя жениться на вдовах.
Опытные они, а значит, и развратные. Сам-то я вообще не женился, а Давыдкин влип. За тем и пришла ко мне Таисия, чтобы наставить ему рога.
– Ты извини, но я не могу, – поднимаясь с лавки, мотнул я головой.
Затылок был тяжелым, но не раскалывался от боли. Во рту пересохло, но не могу сказать, что было противно до омерзения. И совсем не тошнило… А вот осчастливить женщину я мог – и теоретически, а если не смогу вдруг устоять перед соблазном, то и фактически.
– Чего ты не можешь? – строго и всерьез, без какой-либо гривуазности во взгляде спросила Таисия.
– Ну, это… Муж у тебя – мировой мужик. Сдружились мы, потому и не могу…
– Не надо ничего мочь, – догадавшись, о чем идет речь, чуточку смутилась она. – Не за этим я сюда пришла… Мужа хочу спасти!
– Я могу чем-то помочь?
– Да, если уедешь отсюда, поможешь…"
"– Не понял.
