Что ж, если так, то я должен действовать.
Я представил, как Олег подходит к моей квартире, видит открытую дверь… Ведь он же предупредил меня, значит, его не удивит, что я отворил ее… Он один или с кем-то входит ко мне в квартиру, видит, что я лежу в постели спиной к нему, на полу пустая бутылка водки, в воздухе запах спиртного. Нажрался капитан Петрович, уронил на диван высокое звание офицера российской милиции. Что ж, и за это его, то есть меня, ждет немедленное наказание.
Дверь я открыл. Но на диван под покрывало положил свернутый вдоль матрас для раскладушки.
Выключил в туалете свет, встал за чуть приоткрытой дверью, чтобы можно было видеть прихожую и вход в комнату. Остро заточенный нож я взял в правую руку.
Ждал я недолго. Вскоре со стороны лестничной площадки я уловил крадущиеся шаги. В прихожей появился какой-то мужчина с жесткими курчавыми волосами, крепкий и плотный. Глядя на диван, одной рукой он закрыл за собой дверь, а другой стал вытаскивать из-под куртки пистолет."
"Ствол был с накрученным на него глушителем, который зацепился за складки одежды, что помешало киллеру быстро достать оружие.
Грех было этим не воспользоваться, и я выскочил из своего укрытия. Мне пришлось бросить костыли, а дверь открывать чуть ли не лбом, плюс к тому мои больные ноги… Словом, с метеором меня мог сравнить только большой оптимист, и то после бутылки водки.
Киллер услышал шум сбоку от себя, развернулся ко мне лицом. Если бы не глушитель, он успел бы наставить на меня пистолет. А так он всего лишь выводил ствол на линию огня в то время как я, споткнувшись, выбросил в его сторону руку с ножом.
Я хотел ударить его в плечо, чтобы этим лишить возможности стрелять. Но в падении промазал, и острие моей финки полоснуло киллера по шее. Выпучив от ужаса глаза, он выронил пистолет, просел в коленях и, взмахнув руками, рухнул на пол.
Кровь фонтаном хлестала из раны, но я, пальцем пережав артерию, укротил этот страшный поток.
Киллер был жив, и сейчас его жизнь находилась в моих руках.
Похоже, он понимал это и с надеждой смотрел на меня. Это был молодой человек лет двадцати пяти с круглым обветренным лицом и коротким вздернутым носом.
– Откуда ты взялся? – первое, что пришло в голову, озвучил я.
– С приисков! – прохрипел он.
Клинок поранил артерию, но не повредил горло, поэтому парень мог говорить.
– Давно? – вспомнив Шрама и Жернового, спросил я.
Они тоже прибыли в Черногайск с каких-то приисков, и с ними, возможно, был еще и кто-то третий.
