Со стороны кажется, будто второй этаж сам по себе, а если разобраться, это часть клуба…
– Ну, если и часть клуба, что здесь такого?
– Но ведь они держат это в секрете?
– Не знаю, никто из этого секрета не делает. Я был в этом клубе, там у них на втором этаже комнаты для приватного танца. Для стриптиза это вполне нормально, если ты не знаешь.
– Там не только приватные танцы, там самый настоящий публичный дом.
– Мы уголовный розыск, а не полиция нравов, нас это касаться не должно, – парировал Марцев.
– Тем более ты уже понял, кто крышует «Эдельвейс».
– С этого и надо было начинать, – уныло кивнул я. – Крыша у «Эдельвейса» серьезная…"
"– Да, кстати, с тем случаем, когда тебя задержали, уже разобрались. Сержант, который тебя бил… Его уже уволили…
– Зачем уволили? Чтобы я шум не поднимал?
– А он тебе нужен – этот шум?
– Нет, мне шум не нужен. Мне результат нужен. Мне убийцу Стеклова нужно найти… Кстати, Горожанов знал покойную Зуйко. У них даже приватный танец был…
– И что с того? – как на безнадежно больного посмотрел на меня Марцев.
– Ну как что с того! Хитрит Горожанов, выкручивается…
– Уже выкрутился.
– Его что, отпустили? – без особого возмущения спросил я.
Судебная ДНК-экспертиза – дело серьезное и долгое, за два дня ее не сделаешь. И я готов был к тому, что Горожанова могут выпустить за отсутствием улик, вернее, готовых результатов.
– Отпустили, – кивнул начальник.
– А экспертиза?
– Уже готова… Не Горожанова ты ранил на кладбище, кого-то другого.
Не было его там…
– Значит, под рукой у него было не два, а три человека. Надо искать этого третьего.
– Как, если двоих уже нет?
– Через Горожанова надо искать.
– С Горожановым у нас проблемы, – сказал и скорбно опустил глаза Марцев.
– Неужели убили? – всполошенно спросил я, вспомнив, как лихо в этом деле уничтожались свидетели.
Может, за Горожановым стояла более крупная фигура, она-то и распорядилась избавиться от него.
– Хуже, – покачал головой начальник.
– Он добился того, чтобы против нас возбудили уголовное дело. Он считает, что мы незаконно проникли в его жилище.
– Все-таки заявил, – с досадой поскреб я щеку.
– Да, и прокурор настроен очень решительно. Я сегодня утром в прокуратуре был, меня там чуть под стражу не взяли… Тебя на допрос вызывали, но я объяснил, в каком ты состоянии. Следователь к тебе должен подъехать…
– Что же делать? – схватился за голову я.
