В вашем тоже?
— Нет, в нашем мире все по-другому, — объясняю, еле сдерживаясь, чтобы не потянуться к ней. — Драконицы имеют даже больше прав, чем мужчины. Их меньше, они ценны. Их любят и оберегают.
— Я рада, что хоть где-то ценят женщин.
— Что именно тебя заставляют сделать? — продолжаю расспросы.
— Думаю, на сегодня достаточно, — качает головой Лин. — Я и так рассказала больше, чем собиралась. Мне пора идти, — поднимается на ноги. Не выдерживаю и делаю шаг к ней. Осторожно беру за руку. Не сжимаю крепко. Если захочет вырваться — отпущу.
Но она хоть и настораживается, руку не отбирает. А я в эйфории от того, что просто прикоснулся к ней. Вот так, не во время урока. И Лин это позволила.
— Чего ты боишься? — уточняю глухо. — Я ведь могу помочь. Да и предположить не сложно. Чего могут требовать от молодой, незамужней девушки? Выдать насильно замуж? Я угадал?
Глава 11 Мэйлин
Последствия ужина с герцогом Стенли оказываются для меня довольно плачевными. Дядя разъярен, что я так быстро сбежала, и долго выговаривает мне, пересыпая обвинения в непослушании угрозами выдать замуж за простолюдина.
А еще решает сам заняться моим гардеробом. Вызывает на дом модистку и после замера моих объемом уводит ее к себе в кабинет, чтобы выдать инструкции. Уже на следующий день получаю результат его стараний. Пока шьются заказанные платья, мне присылают несколько готовых. И все, как на подбор, излишне откровенные: едва прикрытая грудь, оголенные плечи. Как такое носить не на балу, а в повседневности, не представляю.
А еще опекун сообщает, что теперь дважды в неделю герцог будет возить меня на прогулку. И первая состоится сегодня вечером. Дядя требует надеть одно из новых платьев и обещает проверить, как я выполнила его приказ. Так просто сдаваться не собираюсь, готовясь выдержать очередной бой. Когда приходит время, надеваю старое платье. И снова немного приглушаю внешность. Уже не так сильно, как в первый раз. Но все же заметно. Несвежий цвет лица, небольшие синяки под глазами. Сухие губы. А еще мне надо показать скверный характер.
Но так, чтобы герцог опять не заподозрил игру. Это сложно. С другой стороны, он меня совсем не знает и может купиться.
В комнату заходит опекун, чтобы проводить к карете, и сразу меняется в лице. Багровеет от злости, ноздри гневно раздуваются."
"— Кажется, я был слишком добр с тобой, Мэй, — заявляет зловеще. — Возомнила, что имеешь право голоса? Так вот, забудь! Сейчас же переодевайся. Или я позову слуг. И тебя переоденут насильно.
