А ещё позвонил Пантелеймону, чтобы встретил её у ворот.
— Дядь Вить, подожди меня здесь пожалуйста, — сказал я ему и направился обратно.
— Может лучше я с тобой? — насторожился он.
— Не переживайте, бить я этого хорька не собираюсь.
Вячеслава Анатольевича я застал выходящим из кабинета. Молча увлёк его под руку обратно и закрыл дверь. Я всё ждал, что этот утырок начнёт верещать и звать на помощь, но он лишь молча открывал рот, спрятал очки в нагрудный карман и пятился от меня в дальний угол. Похоже от неожиданности даже говорить разучился.
"
"— Послушай меня, мерзкое создание, — мне не нужно было стараться придать внушительности своей речи, оно само получалось, настолько уже всё накипело. И слова подбирать тоже настрой отсутствовал. — Какого хрена ты всё это устраиваешь? Думаешь, что я сломаюсь и уйду? Не тут то было! Я прекрасно понимаю, что мы здесь неугодны, но и нам не доставляет удовольствия работать в вашем змеюшнике. Исходя из этого факта, предлагаю следующее: мы не берём на себя лишнего и не обделяем работой твоих сотрудников.
С твоей стороны — обеспечить отбор пациентов, которые являются сложными для ваших и перестать ставить мне палки в колёса. А за сегодняшнего пациента тебя вообще под суд отдать надо! Ваша лечебница не обладает правами на оказание медицинской помощи пациентам с тяжёлой травмой, всё что было сегодня — нарушение постановления коллегии лекарей Санкт-Петербурга. Только ко мне теперь никто не придерётся, потому что я своё дело сделал, а твоя задница может больше не сесть в своё уютное кресло, если делу дать ход.
Я сейчас всё понятно сказал?
Демьянов нервно закивал головой, подтверждая мой вопрос. Трясущимися руками он достал очки из кармана и надел. Лицо и губы оставались бледными. Пожалуй на сегодня хватит.
— Тогда до завтра, — рыкнул я, всё ещё желая начистить ему рыло, просто отвечать за это потом совсем не хочется, только руки марать. — И ещё, Кабана своего можешь больше не присылать, это не поможет.
— К-к-какого ещё к-кабана? пролепетал главный знахарь
— Не надо придуриваться, он всё рассказал.
У него очень низкий болевой порог. Могу показать болевой, который на нём применил, есть желание?
— Н-н-нет, — ответил Демьянов и затрясся ещё сильнее.
— Ну, как знаешь, — хищно улыбнулся я. — Могло бы пригодиться в жизни.
Не прощаясь, я развернулся и вышел из кабинета. Даже нашёл в себе выдержку, чтобы не хлопнуть дверью.
Было пасмурно, давал о себе знать холодный ветер, но хотя бы не было дождя.
