Ну или обратитесь к Диме: уверена, у него есть пара грамотных менеджеров, которые поработают над вашими высказываниями. И да, я не буду пить за этот поганый тост.
— Валентина, прекрати, — рычит где-то поблизости Дима, но я уже выпала из этой системы координат и улетела в другую солнечную систему, чтобы найти более благоприятную планету и прилипнуть к ее орбите. Хорошо бы, чтобы бона была полностью необитаемой и за поясом астероидов.
О чем я только думаю?
Я смазываю горечь улыбкой и демонстративно откланиваюсь в пояс, потому что уже не важно, буду ли я пай-девочкой или пацанкой с полным ртом нецензурных слов.
Меня только что демонстративно расчленили и все присутствующие выпили мою кровь, так что пусть катятся к черту. Нужно быть честной хотя бы самой с собой — я человек не из их круга, и никогда не стану такой, как они. Я притворщица и дрянь, но я хотя бы не вытираю ноги об чужие души.
И самое главное — если я немедленно отсюда не уйду, то и сама превращусь вот в такую «Валентину»: бессильную в собственной злобе одинокую королеву жизни на троне из кроличьих костей.
Но сегодня она по крайней мере не станет выше за счет моей сломленной спины.
Хорошо, что здесь, куда ни выйди — всегда окажешься на пляже. Я стягиваю босоножки кончиками пальцев на ногах, и оставляю за собой, словно две громадные хлебные крошки. Дима меня догонит, но сейчас он делает то, что ему диктует политическая дрессировка: ставит на место оппозицию, крушит несогласных убийственными аргументами и проводит блестящие дебаты.
Почти жаль, что не на камеру.
Может быть, я заблужусь среди этого неба? Потеряюсь среди звезд? Ну или на крайний случай сбегу в джунгли, и может быть проживу там счастливую, но короткую жизнь человека с минимальным набором прививок от всяких тропических болезней.
Эта мысль так меня заводит, что какую-то часть пути я просто бегу: подобрав легкую юбку до самых бедер, врезаясь пятками в песок, подальше ото всех. И только когда свет от «цивилизации» теряется в тусклой полоске у меня за спиной, останавливаюсь, чтобы перевести дух.
И просто падаю на песок, скручиваясь раковиной."
"Может быть, утренний прибой оближет мне ноги и смоет с тела чужую желчь, а, может, меня смет в океан, и я стану рыбой-клоуном.
— Кира!
Нет, господи, только не он.
Глава двенадцатая: Габриэль
Она лежит у моих ног, словно русалка: бледная, худая, с волосами, будто вросшими в песок. И тяжело дышит, потому что бежала так, что я еле за ей угнался.
