Только после этого я могу дышать, хоть это последнее, чего мне сейчас хочется.
Я ведь могу просто подойти к их столу и сказать «привет»? Мы ведь не чужие люди? Мы ведь теперь «мы» и нет ничего странного в том, что я хочу узнать, почему мой мужчина проводит время с другой женщиной, хотя сказал, что будет занят до поздней ночи?
«Именно ею он и будет занят, и именно до поздней ночи», — не щадит внутренний голос и делаю то, о чем конечно же буду жалеть через минуту — бью ладонью по своему отражению. Бабушкино кольцо цокает о гладкую поверхность, но на зеркале ни царапины.
Выдыхаю: медленно, сдержано, мысленно проговариваю все, что я им скажу. Даже представляю, как вылью на Красную то, что она пьет, даже если это будет кипяток — мне все равно. Я имею все права на эту боль.
В зале душно, и хоть здесь не разрешают курить, я отчетливо слышу запах табака.
Просто фантомные воспоминания, потому что это не случайный запах табака, а именно тот, который я помню с того проклятого вечера, который снова стал моим навязчивым кошмаром.
— Кира? — слышу справа знакомый голос, но кто бы это ни был — мне все равно.
Отмахиваюсь, не глядя, фокусируюсь только на парочке за столом. — Кира, добрый вечер.
Чья-то ладонь берет меня за руку, потом — за плечи, хоть я пытаюсь сопротивляться.
— Вы снова ужасно выглядите, Кира Викторовна, — знакомыми меланхоличными интонациями отчитывает модный фотограф.
И Габриэль поворачивает голову в нашу сторону.
Мое первое желание — зажмуриться. Просто закрыть глаза, и представить, что я все еще вижу дурной сон.
Что реальность оборвалась в тот момент, когда Эл провел меня до двери, поцеловал на прощание и пообещал заехать. А все, что случилось потом и продолжает случаться сейчас — это просто дурной сон. Сны ведь бываю длинными, нам кажется, что мы проживается в них всю жизнь, а на самом деле это всего лишь секундный импульс в мозгу.
Может быть, если очень сильно захотеть проснуться, кошмар закончится?
— Что-то не так? — обеспокоенно спрашивает Алекс.
А я даже ответить ничего не могу, только мысленно уговариваю себя проснуться.
Но чуда не происходит: я открываю глаза — и Габриэль все так же сидит за столом в компании девицы в красном платье, но теперь он даже не сморит в мою сторону, он весь увлечен беседой. Это какая-то игра? Или он просто получил, что хотел? Может, это его месть за то мое «нет»? Он ведь обещал, что получит от меня все и я дам это сама.
То, что я сделала вчера вечером в его квартире, очень даже тянет на «захотела сама».
