Сомневаюсь, что она звонила, чтобы выразить ему свою радость или пожелать счастья.
— Мне нужно ехать, Кира, — говорит Габриэль, и заталкивает телефон во внутренний карман пальто. — Я скажу на работе, что тебя не будет пару дней.
— Мне столько не нужно, — пытаюсь сопротивляться я. Не смогу высидеть дома в полной тишине даже до вечера, что уж говорить о нескольких днях. Я просто с ума сойду, пытаясь разгадать, кто и зачем шлет эти записи.
— Кира, ты не будешь мне перечить, — заявляет Эл немного раздраженно, а потом потирает переносицу, и я только сейчас замечаю темные круги у него под глазами.
— Я заеду вечером.
— У меня были планы. Хотела встретиться с подругой.
— С какой подругой? — настораживается Габриэль.
Первая мысль — сказать ему, что у меня может быть личная жизнь и не только у него есть дела, которые нужно решать, но он смотрит такими глазами, что, если я и дальше буду упрямствовать, он все равно заставит меня сказать, но по-своему, возможно даже утащив меня в постель, как неандерталец.
Или не станет терять время и все случиться прямо здесь."
"И я даже готова бросить ему вызов, потому что Эл так сильно нужен мне в этот момент, что хочется просто прижаться к нему и сказать, что со мной можно больше не нянчиться, как с маленькой девочкой, которая разбила коленку. Но у Габриэля снова звонит телефон и это опять дела, потому что он больше не настаивает, только отдает четкие команды:
— Будь на связи, если я звоню.
И не отвечай ни на какие письма и телефонные звонки с незнакомых номеров, поняла? Позвони матери, скажи, чтобы звонила только со своего номера. Мои айтишники покопаются в твоем почтовом ящике.
Даже не спрашиваю, нужен ли ему пароль — просто стою в пороге, пока Эл возится в прихожей. И в груди что-то неприятно жмет, невидимая пятерня сдавливает сердце, словно эспандер. Слышу, как щелкает дверной замок, крепко жмурюсь, чтобы не дать себе раскинуть окончательно.
И чего я ждала? Что после всего он посчитает нужным хотя бы поцеловать меня на прощание?
— Я, конечно, Чудовище, но не до такой же степени, чтобы так отчаянно не хотеть на меня смотреть.
Горячий шепот обжигает губы, а вслед за ним их клеймит терпкий поцелуй.
— Не возьмешь трубку, когда я позвоню — накажу, — обещает мой Агрессор и я могу только с глупой улыбкой ответить: «Звони в любое время дня и ночи».
