— Шутишь? — кривится в довольной ухмылке Раф. — Она просто первоклассно раздвигает ноги. Чтоб ты знал, как просит засадить ей посильнее.
Он смакует подробности: как, в каких позах, частоту и глубину. И я просто… гасну.
Словно упавшая в дерьмо свеча, от меня не остается даже жидкого дымка. Понятия не имею, зачем выслушиваю его хвастовство, почему не затыкаю уши от подробностей.
Просто слушаю, впитываю, как губка, на которой обязательно останется грязь, когда стекло станет достаточно чистым и прозрачным. Кира — просто Кира-блядь.
Не лучше и не хуже остальных, и единственная причина, по которой мне хочется ею завладеть — самое обычное братское соперничество. Я и раньше отнимал у Рафа любимые игрушки, и ломал их. Просто так. Потому что хотел и мог. А эту почему-то хотел сильнее прежних.
Может потому, что до Киры мне не хотелось владеть «живыми» куклами Рафаэля, а у коллекционной фигурки «Порше» нет рта, и она не может отказать.
— Пойдем. — Брат тянет меня за пиджак, словно ребенок.
Мы заходим в левый коридор: короткий, заканчивается дверью.
Раф чуть не сбивает стоящую в углу кованую подставку с цветочным горшком.
— Она там. — Рафаэль хлопает меня по плечу. — Только учти, братик, у этой суки просто актерский талант. Она тебе может что угодно верещать, чтобы набить цену. Для меня, проставляешь, сочинила сказочку про девственность. Потом отодрал ее, и мы вместе поржали: видимо, денег на «зашиться» не хватило.
— Ты можешь заткнуться? — предлагаю я, и кулаки сжимаются сами собой.
Может, я и грязная тварь в своей чистой семейке, но все-таки не половая тряпка, чтобы подтирать мною каждый высер.
Раф прикладывает палец к губам, снова хлопает меня по плечу и снова чуть не сталкивает чертов горшок.
Я приоткрываю дверь. Слава богу, не скрипит. В комнате горит одна единственная настольная лампа, и круга тусклого желтого света я хорошо вижу Киру. Девчонка с ногами забралась на диван, кутается в ту же шаль и перебирает пальцами длинные пушистые кисти. Так и не скажешь, что профессионалка.
Выглядит обычным испуганным котенком, которого облили бензином, но раздумали сжигать.
— Хорошенькая сучка, — говорит брат, и я мысленно матерю его на чем свет стоит. Кира не слышит нас только потому, что какому-то умнику приходит в голову мысль начать запускать фейерверки и первый взрыв оглушает даже меня.
Рафаэль говорит что-то еще, но я ни черта не слышу. Только чувствую вибрацию телефона в кармане. Звонит глава юридического отдела.
