Но к счастью для моей матери и облегчению не слишком хорошей репутации, Кира существовала на другом конце города, и наши с ней дороги больше не пересекались.
До пятницы, до звонка матери, в которой она случайно проболталась о дяде и его поездке на солнечные тропические острова. Естественно, с невестой. И, само собой, моя мать ненавидит ее так же сильно, как и я, потому что всепрощение в нашей семье под запретом еще со времен, когда был жив отец и он учил нас с братом всегда давать сдачи.
Она не знает, чем занималась Кира и как познакомилась с Рафаэлем, и я храню эту тайну только в память о брате и потому что не хочу пачкать его образ.
Для нее он навсегда останется мягкой копией отца, потому что Раф унаследовал от него все. Как мы часто шутили — спиздил даже глаза, ведь в нашей семье белокожих я единственный темноволосый и смуглый.
Узнать, куда именно дядя повез свою куклу — плевое дело. Пара звонков нужным людям — и я знаю все, вплоть до бунгало, которое он забронировал на все выходные.
Политики только думают, что хорошо маскируются, а на деле вся их жизнь — сплошная возня между двумя стеклами под журналистским микроскопом.
Последнее, что я делаю перед тем, как запрыгнуть в самолет — снимаю девочку из эскорта. Ту, которая сразу, без всяких заморочек, соглашается трахаться за деньги.
Такая крепкая кобыла почти с меня ростом, с накаченной приседаниями жопой, с большими сиськами и аккуратной шоколадной полоской волос на лобке.
Я трахаю ее в самолете раза три — не меньше. За облаками, отпуская пошлые шутки о том, что мы покорили «высоту секса».
— Ты какой-то напряженный?
Хорошая девочка, правильно берет в рот: становится боком и оттопыривает задницу, чтобы я пару раз отвесил всей ладонью. Старается, просто как профессионалка, до самого горла. Хотя, она и есть профессионалка.
И когда я откидываю голову, чтобы забыться в этих тренированных губах, единственная мысль, жалящая пустую башку, на хрен убивает все желание кончить. Потому что я хочу совсем другой рот.
«Почему, блядь, ты не дала мне, Кира?»
Я отталкиваю голову девочки, хоть она очень старается и умудряется стонать даже со мной во рту, но сейчас она мне не нужна.
Ни она, ни этот пустой трах, который будет просто еще одной разрядкой в духе первых трех.
— Как тебя зовут? — спрашиваю деваху, когда она поправляет одежду и садится напротив меня в кресло, тут же неуловимо — чувствуется опыт — поправляя макияж в считанные минуты.
— Снежана, — улыбается, на миг отрываясь от ручного зеркальца.
