— Что, я не вовремя? Супруга не успела спрятать любовника? — усмехаюсь, выгибая брови.
— Ой, ну что вы такое говорите? — отмахивается от меня Люда. — Девочка так за вас переживала.
Да, Арон рассказывал, как она рвалась ко мне в реанимацию, как рыдала и не хотела ехать домой. Она и сейчас заботливая и взволнованная, но как сестренка, с легким холодком в мою сторону. Не стал выяснять отношения в больнице, просто наблюдал, как Мила таскает мне домашнюю еду, как кидается поправлять подушки и морщится вместе со мной от боли.
Но держит дистанцию, кусает губы и старается разговаривать на отстраненные темы. Нас словно откинуло назад. Нет, даже на свадьбе девочка не была так далеко от меня, как сейчас.
— Где она?
— Милана с сестренкой навещают бабушку.
— Хорошо, чай мне в комнату.
— Я в курсе вашей диеты. Сейчас что-нибудь приготовлю, — начинает суетиться Люда.
— Спасибо, — улыбаюсь. — Все уже хорошо.
— Я очень рада, что бог нас миловал, — кивает Люда и уходит на кухню.
Силы есть, но их пока чертовски мало.
Дышать трудно, даже снятие пиджака вызывает боль. Мышцы напрягаются, швы натягиваются, и я стискиваю зубы, чувствуя, как бросает в жар. От обезболивающего отказываюсь. Иначе подсяду. Пытаюсь терпеть.
В гостиной мама, что-то вяжет, тихо разговаривая сама с собой. А нет, с собакой. Совсем забыл про щенка. Маленький, шустрый белый комочек пытается стащить у нее пряжу из корзины и прижимает уши, когда мать его ругает. Застываю на пороге, осматривая ее.
Мама.
Тяжело осознавать, что она и вовсе не придет в себя.
А с другой стороны, может, все и к лучшему. Она живет в своем выдуманном мире и не знает, что ее сына чуть не убили. В ее голове все хорошо, и слава богу.
— Мироша, — замечает меня. — Иди сюда, — хлопает по дивану рядом со мной. Подхожу, сажусь рядом, беру за руки и сжимаю ее теплые ладони. — Где ты так долго был? На соревнованиях?
— Да, мам, — поднимаю ее ладони и утыкаюсь в них лицом. Мать освобождает одну руку и гладит меня по волосам.
— Устал?
— Да, мама, есть немного, — закрываю глаза, дышу.
— Отдохни, сынок, скоро отец на обед приедет, похвастаешься грамотами, — тихо произносит она.
Да, когда-то, лет двадцать назад, даже больше, я занимался борьбой и брал призовые места. Мне пророчили чемпионские перспективы, но отец настоял на бизнесе. Старший сын должен был занять его место. Так и случилось, и я не жалею. Но…
— Ладно, мама я пойду, — не могу больше сидеть. Чувство беспомощности угнетает.
— Иди, сынок, иди.
