Спускаюсь вниз, одновременно снимая с себя пиджак. В доме уже тихо. Платон, наконец, утихомирился. Но завтра нас ждет разговор. Я люблю брата. И, да, я обещал ему не трогать Милану, и где-то понимаю его. Я бы тоже съездил себе по морде. Только оскорблять девочку было очень некрасиво для мужчины, отвратительно и низко. Трясти ее, требовать ответов и обвинять, в каком бы он ни был состоянии – просто недостойно. Но об этом мы поговорим утром…
Иду на кухню. Расстегиваю несколько пуговиц на рубашке, закатываю рукава.
Нажимаю кнопку на чайнике, открываю холодильник. И чем ее кормить? Никого никогда не кормил лично. Рестораны – да, само собой, заказать еду в номер. А вот чтобы сам лично… Если бы здесь была наша домработница, я поручил бы это ей. Но ее нет, а девочку нужно накормить, чтобы в голодные обмороки не падала.
Достаю творог со сливками и ягодами, приготовленный на завтрак, завариваю чай, добавляю туда пару ложек тростникового сахара. Девочке нужна глюкоза. Себе тоже завариваю крепкий час с бергамотом, без сахара.
Ставлю все на небольшой поднос и выхожу из кухни.
— А маленькие девочки, оказывается, очень опасны, — ухмыляется Арон, выходя из комнаты мне навстречу. — Чтобы сам Мирон Яковлевич, Мир, о котором шепчут, что он беспринципная и жестокая бизнес-машина, идущая по головам, сам таскал подносы женщине, — смеется гад, осматривая меня. — Я в шоке. Что она с вами делает? Нужно держаться от нее подальше, а то вдруг меня, не дай бог, зацепит.
— Все сказал?! Поржал?! — Кивает.
— Как там Платон?
— Вырубился. Но ты завтра ему объясни, что девочка теперь твоя. Доходчиво объясни.
— А она не моя.
— Ой, вот только не надо этой херни. Лгать себе и заниматься мазохизмом. Все же и так понятно, — цокает он и обходит меня, направляясь вниз.
— Что тебе понятно?!
— Прекрасной брачной ночи вам, господин Вертинский, — усмехается, скрываясь в холле. Ну, Арон в своем репертуаре, хотя всегда прямо говорит, что думает. Не всегда уместно, никто не любит слушать правду в глаза, но Арону плевать.
"
"Толкаю дверь. Миланы в комнате нет, из ванной слышится шум воды. Ставлю поднос на тумбу, осматриваюсь. Ее платье аккуратно разложено в кресле, поверх него лежит такая миленькая штучка.
Подвязка.
Ух ты!
Все это время на ней была подвязка?
Подхватываю ее пальцем и сажусь в кресло у окна. Кружевная. Миленько. Кручу вещицу в руках, пропускаю сквозь пальцы. И со стоном откидываюсь на спинку, запрокидывая голову.
