Платон садится за руль, молча заводит двигатель и выезжает со двора. Обычно он целует меня при встрече, а потом болтает без умолку, смеша меня, или расспрашивает о том, как прошел день. А сейчас молча сводит брови и сжимает руль. Я прямо чувствую, как в его голове творится хаос.
— Останови, пожалуйста, у кафетерия, — прошу я.
Тормозит, паркуясь.
— Кофе хочешь? Латте с карамелью? — берет портмоне, собираясь выйти.
— Нет, сиди здесь. Я скоро, — не дожидаясь его реакции, выхожу из машины.
Сама покупаю нам два стаканчика кофе: мне – с карамелью, Платону – с миндальным сиропом, как он любит.
Возвращаюсь в машину и с улыбкой протягиваю ему напиток.
— Мила, — выдыхает, улыбаясь. — Я и сам купил бы кофе. В нашей семье не принято, чтобы женщина платила.
— Я не могу сделать ничего значимого для тебя. И мне очень приятно угостить тебя кофе, — отвечаю я, на что Платон усмехается, делая глоток. — Подожди, не трогайся с места, давай поговорим, — прошу я.
— Ну давай, — разворачивается ко мне, тянет руку и заправляет за ухо выпавшую из моего хвоста прядь волос.
В машине Платона всегда пахнет мятой, бергамотом – приятно, свежо.
— Объясни, почему ты злишься?
— Я не злюсь.
— Нервничаешь.
— Есть немного… Но знаешь, не каждый день отдаешь девушку замуж, — невесело ухмыляется, проходясь рукой по своим непослушным волосам.
— Платон, ты же все понимаешь… И сам это мне предложил. За что я тебе благодарна. Не заставляй меня чувствовать себя неудобно, мне и так дико волнительно. И я тоже не каждый день выхожу замуж по расчету.
Поэтому, пожалуйста, не нагнетай еще больше. Я еду жить в чужой дом, где единственный знакомый мне человек – это ты, — выдаю на одном дыхании.
— Просто… — задумывается. — Ты знаешь, что очень мне нравишься. Ты, наверное, первая девушка, на которой я так залип. Мы знаем друг друга уже полгода, но ты держишь меня на расстоянии. А Мирон, он и спрашивать не будет… Он будет играть на публику и много себе позволять. Да, я понимаю, что это все ради общего блага… Я пытаюсь себя в этом как-то убедить, но выходит плохо.
Если бы я чувствовал от тебя отдачу и что-то глубже, то был бы увереннее… — не договаривает. — Да ладно, не бери в голову, я попытаюсь сам справиться с эмоциями. Все правильно.
Платон с минуту смотрит мне в глаза, видимо, ожидая каких-то слов или действий, а я теряюсь. Он ставит кофе на подставку, заводит двигатель и выезжает на трассу."
"Всю дорогу мы снова молчим. Снять между нами напряжение не получилось. Похоже, стало только хуже.
