С круглыми глазами испуганная Алиска выбегает из комнаты и несется ко мне.
— Тварь! — словно зверь кричит Арон, настолько жутко, что мурашки разбегаются.
— Да, бл… — Мирон глотает ругательство и оглядывается на нас. Снизу в коридор вбегает Платон. И, кажется, они понимают, что происходит. А мы – нет. Алиса крепко держится за меня, а я за Мирона. — Зови Серегу и Леху. Я один сегодня его не удержу, — командует Мирон Платону, и тот быстро убегает вниз. — А вы зайдите в комнату и не выходите, пока мы его не успокоим!
Совсем ничего не понимаю, просто киваю на автомате и завожу Алису в комнату, запираясь.
ГЛАВА 29
Мирон
Если бы не швы, я бы справился сам. Арон не любит, когда в таком состоянии его видят посторонние. А ведь брат предупреждал, что его накрывает, он уже не может себя контролировать, и я отпустил его загород. Но покушение вынудило его вернуться домой.
Пока Платон вызывает охрану, я вхожу в комнату Арона. Все, что можно разбить, разбито. Зеркало, светильники; стеклопакет выдержал, но разошёлся трещинами.
Мебель перевернута, пахнет спиртным. А вот и источник. Бутылка виски, разбитая, как и стакан, видимо, о стену.
В комнате полумрак, свет льется только от уличных фонарей. Арон сидит на полу, зажимая голову руками, и тяжело дышит. Это обманчивое затишье. Арон неспокоен, внутри него война. Очередная вспышка, которую он пытается удержать.
Это началось после военной академии. Арон не опасен, он умеет держать своего зверя на цепи, выливая негативную энергию в крушение мебели, жесткий секс, экстрим.
Брат не позволяет себя обследовать, но это психическое заболевание, маниакально-депрессивный психоз, возможно, что-то еще, так считают врачи. У Арона своя теория по этому поводу. Лечиться он не хочет. Пробовал. Таблетки и беседы с психотерапевтами его угнетают, загоняя в ещё большую депрессию, вплоть до суицидальных настроений.
— Арон, — спокойно зову брата, подходя ближе. Тут главное не перечить ему, не спорить и не отвечать агрессией на агрессию.
— Уйди! Я справлюсь, — глухо, утробно произносит он.
Втягиваю воздух, облокачиваясь на стену. Дыхание у него хриплое, тяжёлое.
— Давай ты примешь таблетки? Ребенок дома, Милана. Ты их пугаешь.
— Нет! Я не буду ничего пить! — рычит Арон. Поднимается с пола, сжимает кулаки, распахивает балконную дверь и прикуривает сигарету. В комнату заглядывает Платон с ребятами.
— За дверью ждите, — приказываю я. Братишка оставляет охрану, а сам проходит, облокачиваясь на дверь, осматривая разгром.
