Свет от фонтанов играл на ее плечах, обрисовывая соблазнительные контуры фигуры.
— Помнишь ту мелодию, которую ты выбрал в гостиной? Хороший был вечер.
— Хорошо. Но знай, она далеко не самая лучшая из моего репертуара, — нашел в себе силы ответить, отодвинув грусть и печать на второй план.
Нужно жить сегодняшним моментом, нечего вспоминать прошлые обиды, как бы сильны они не были.
— Не сомневаюсь. Тогда давай сначала ее, а потом что-нибудь на твой выбор, — согласилась жена.
Прикрыл глаза, мысленно перемещаясь в мир музыки, нот и эмоций.
В этом мире никто не показывал на меня пальцем и не обзывался обидными прозвищами, в нем никто не подвешивал меня в сарае и не пытался убить несколько раз на дню, в нем жили мои истинные чувства, в нем Зверь свободно скакал по полянам, взрывая землю мягкими лапами и вдыхая аромат ежевики.
Руки хорошо знали эту композицию, самостоятельно перебегая по клавишам от одной октавы к другой. Звуки лились по саду, подчеркивая лирическое настроение этого вечера.
Они даровали мне избавление от напряжения, сжирающего душу. Вторая часть мелодии была жестче, полная низких нот, заигрывающих с тонкими, похожими на птичье чириканье, контрастное сочетание на грани фола.
Моя любовь к Эл была именно такой.
Контрастной.
Яростной.
Дикой.
Всеобъемлющей.
Последняя нота замерла в воздухе, и вдруг вокруг меня обрушился шквал аплодисментов. Пока играл музыку, нас с Эл окружила толпа любопытствующих эльфов, появления которых я не заметил.
— Лорд Сильвандир, это чудесно!
— Браво!
— Лучшее исполнение этого вечера!
В хоре хлопков я расслышал и несколько завистливых высказываний.
— Когда это Урод научился так хорошо играть?
— У него точно все нормально с головой? То кидается на других, то музицирует!
Потом последовали совсем уж непривычные для моего уха фразы:
— А я говорила, что Дрэгоэль на многое способен! — высказывание принадлежало эльфийке Роуниэль, недавно разговаривающей с Эларией.
— Здоровяк Дрэг, я в тебе не сомневался, — кто-то похлопал по плечу, я повернулся и увидел за спиной Солариэля с женой.
Малышка Корниэль смотрела на меня с таким восхищением, что стало неловко.
— Вы сыграете еще что-нибудь? — тихим голоском спросила она.
— Конечно. Что бы вам хотелось, леди Элорифайер?
Пока она раздумывала над ответом, кто-то прошипел немного в отдалении:
— Вы видели какой у нее нос? Как жутко, должно быть, жить с таким ужасом на лице.
