Мы не пересекались в бизнесе, у нас были разные дороги, поэтому я никак не мог понять, откуда в его шакальих глазах был блеск нездоровой ненависти.
Сжимаю стеклянную бутылку, чувствую, что напряжение не отступает. Меня душит приступом ревности, хочется вновь подняться наверх и потребовать ответов, вытрясти из нее правду. Она действительно была способна трахнуться с этим ублюдком? Черт. Сметаю со стола остатки виски, разбивая бутылку. Все, хватит. Закончилась ее свобода! Не хочет по-хорошему, будет так, как скажу я! Никому и никогда не позволю отнять у меня мою женщину, даже если она этого хочет! Черт, а я же впервые так адски ревную.
С любой другой я бы даже не парился, трахнулась с другим, забыл про нее, завел другую. Да, я даже любовнице не позволял раздвигать ноги перед другими, пока ее имею я.
Не знаю, сколько так просидел, то ненавидел ее, записывая в шлюхи, то проклинал себя, то вообще уходил в себя и ни о чем не думал. Очнулся я ближе к рассвету, чувствуя, как по кабинету разносится стойкий запах виски, который я разбил.
Поднялся со своего рабочего кресла, снял с себя рубашку, отшвыривая ее в сторону, взъерошил волосы и пошел наверх в спальню к Полине.
Прохожу в комнату, которую освещает тусклый прикроватный светильник и понимаю, что она спит. Укуталась в большой махровый халат, ножки под себя пожала, и как ребенок, ладошку под щечку подложила. Такая маленькая, беззащитная, губки красные, мной истерзанные. Провожу большим пальцем по своей прокушенной ее зубами губе и усмехаюсь.
Ни хрена меня совесть не мучает, родная. Тебе понравилось, иначе бы ты так сладко не текла мне на пальцы и не кончила, закатывая глаза, крича мое имя. Да солнце, вот такой я жесткий и холодный циник. Но ты меня всегда согревала своим теплом и нежностью. За это я тебя и люблю. Но как оказалось, мне мало тепла. Я животное, которому нужно удовлетворять дикие инстинкты, иначе могу сорваться с цепи.
Смотрю на нее долго, не замечая времени, мне хочется лечь рядом с ней, обнять, прижать к себе и никуда не отпускать.
И одновременно накрывает злостью, за то, что позволила лапать себя другому. Надеюсь, она это все из мести и обиды, иначе я, наверное, действительно способен ее убить. Самому страшно от этих мыслей, но Полина будит во мне как самые светлые чувства, так и самые темные. Протягиваю руку, аккуратно убираю упавшие волосы с ее лица, наклоняюсь, втягиваю в себя ее сладкий запах, глаза закрываю и дышать становится легче.
