Интересно, эта глава в моей жизни когда-нибудь кончится? Я могла бы опять сказать об этом отцу… но… не хочу всю жизнь прожить под тотальным контролем.
Знаете, что он мне сказал, когда я впервые обратилась к нему за помощью? «Ты сама виновата».
— Ты не пойдёшь в универ? — не могу удержаться от последнего вопроса, пока поворачиваю ключ в дверном замке.
— У меня вроде как наметился больничный благодаря тебе, — хмыкает Миша и запустив руку в карман домашних спортивных штанов достаёт оттуда вибрирующий мобильник.
— Да?
Что-то больно колет под ребрами, когда я слышу на том конце трубки женский голос. Выхожу в подъезд и с грохотом закрываю за собой входную дверь.
* * *В универ добегаю за рекордные четыре минуты сорок пять секунд. Пульс долбит в ушах и, кажется, ещё чуть-чуть, и я выплюну свои лёгкие. Хоть я и худая, спасибо маме за гены, со спортом отношения у меня крайне напряжённые. Бегать я совсем не умею и не люблю, но иногда приходится.
Отплевываясь от собственных волос, пытаюсь выровнять дыхание рядом с аудиторией, где проходит лекция.
Звонок ударяет по барабанным перепонкам так неожиданно, что я подпрыгиваю и, схватив дверную ручку, дёргаю на себя.
Хвала всем богам!
Оболенского в аудитории ещё нет. Зато там есть толпа студентов, которые замерли и, кажется, не дышат, уставившись на меня.
— Тьфу ты, Белова, напугала, — бормочет Петров, мой одногруппник, и достает из-под стола свой телефон.
— А где Геннадий Васильевич? Не было ещё? — спрашиваю, ни к кому особо не обращаясь.
— Опаздывает, — эхом раздаётся со стороны.
Лекция потоковая, и кроме нашей здесь ещё три группы. Открываю журнал и по головам пересчитываю своих одногруппников. Напротив отсутствующих делаю себе пометку. Вдруг будут ещё опоздавшие, как я.
Сажусь на своё место рядом с Полиной. Она приветливо улыбается, заправляя за уши свои светлые и совсем не густые волосы.
— Только тебе так могло повезти, Кать. Чтобы ты опоздала в день, когда Оболенский тоже. Это из-за того что ты староста? Или потому что в рубашке родилась? — хихикает подруга, шутя.
Я толкаю её плечо своим и тоже улыбаюсь. — Как выходные?
— Лучше не спрашивай, — говорю, закатывая глаза.
И только сейчас понимаю, что Василенко сидит не рядом с нами. Её кудрявая голова и голубой свитер виднеются в противоположном конце аудитории, на несколько рядов выше. Я хмурюсь, натыкаясь взглядом на её профиль. Спина прямая, взгляд устремлён вперёд, на доску, рука напряжённо сжимает ручку.
