Он со страшным шлепком приземляется на кафельный пол экраном вниз. Ну, всё… капец телефону!
— Нельзя так пугать людей! — говорю раздражённо, присаживаясь на корточки.
Зажмурив один глаз, аккуратно переворачиваю телефон и не могу сдержать стона боли и разочарования. По экрану ползёт тонкая паутинка из трещинок.
— Кто мне запретит? — спрашивает Миша и опускается рядом со мной. — Не повезло тебе.
— Это всё из-за тебя! — рычу и толкаю его в плечо.
От неожиданности парень плюхается на задницу, а я встаю на ноги и начинаю беспокойно ходить из стороны в сторону, нервно заламывая руки.
Чернов мрачнеет, стирая с губ свою вечно приклеенную улыбку, которая сорвала трусы не с одного десятка девчонок.
Мне плевать на перепады его настроения. Если отец увидит этот экран, мне крышка. Не потому что телефон дорогая вещь и всё такое, а потому что это опять не оправдает его доверие. Мой прошлый мобильный был примерно в таком же состоянии, когда он конфисковал его у меня. Выдели бы вы его лицо и презрительно скривившиеся губы.
— Это ты криворукая и дёрганая, а не я.
— Вот уж спасибо за комплименты, Чернов!
— Да что ты распсиховалась-то, Белова, — раздражённо говорит Миша, поднимаясь с пола. — Это всего лишь мобильный. Поехали, купишь себе новой.
Смотрю на него как на идиота. Хотя почему как?
— Это ты себе можешь позволить купить хоть пять телефонов за раз! А у меня, Мишенька, своих денег нет, всё под отчёт отцу.
— Мне иногда страшно интересно, Катька, чего ты там натворила. Но только иногда.
С виду такая вся правильная. Шаг влево, шаг вправо сделать боишься. Трясёшься от любого шороха. За исключением твоей ненормальности и психованности.
— Я умею хорошо играть чужие роли. Поучись, Чернов, может, тебе и не придётся меня подсылать к своему очкарику. Сам притворяйся милым и душкой! — рычу в ответ, прижимая к груди свой побитый жизнью мобильный. — Зачем тебе такая ненормальная и психованная в помощники? Со своим отцом я могу разобраться и сама. Без тебя. Это будет долго, но я подожду.
А тебе придётся потерпеть в соседках такую, как я! И правила свои дурацкие знаешь куда засунь?!
Подхожу к Чернову вплотную. Так, что моя вздымающаяся от гнева грудь касается его толстовки. Слава богу, в этот раз он одет не только в штаны. Тыкаю пальцем в грудь, ощущая, как под ним каменеют стальные мышцы. Касаться его тоже нельзя, это какое-то правило номер сто двадцать!
Но думаю, он это переживет.
Лицо Чернова непроницаемо. Лишь целюсь напряжена так.
