Девушка в нашей прихожей начинает нервничать от двойного внимания, а её ноги всё никак не хотят влезать в ботфорты. Она ругается, откидывает с лица волосы и, сверкая глазами, бросает на нас с Черновым гневные взгляды.
— Так спешишь, тебе у нас не понравилось? — улыбаюсь, наблюдая за Кариной.
Вижу я её первый раз. Она точно не из нашего вуза и не из компании Миши, которую мне довелось видеть всего однажды. Какая-то новенькая, залётная. Старше Чернова. Сейчас, при более тщательном рассмотрении, я даже могу сказать, что она красивая.
Такая эффектная брюнетка, с упругим телом, запакованным в блестящее короткое платье, и с остатками вечернего боевого раскраса на лице.
— Да пошли вы… извращенцы!
Бросив быстрый взгляд на рядом стоящего Мишу, я отмечаю, что смотрит он на свою спутницу со скучающим равнодушием. Чего он вообще вышел из своей комнаты и припёрся в прихожую?
Стоит молчит. Рядом стоит. Так близко, что я ощущаю жар его тела, а край моих домашних шорт, которые я натянула почти сразу, как Чернов уволок свою Карину-картину в комнату на разборки, касается его спортивных штанов.
— О, ты слышал, дорогой… нас назвали извращенцами, это так… заводит, — начинаю дышать чаще и томно прикусываю губу. — Может, ты никуда не пойдешь, милая? Останешься с нами?
— Ненормальные! — взвизгивает Карина и, схватив своё пальто, нервно дергает ручку входной двери.
— Аривидерчи! — кричу ей вслед, получая в ответ громкий дверной удар по своим барабанным перепонкам.
Мы остаёмся с Черновым в оглушающей тишине его квартиры, на непростительно близком расстоянии друг от друга.
Ни он, ни я не двигаемся с места пару секунд, а потом одновременно начинаем смеяться.
Миша кладет руку на стену рядом с моей головой, а второй держится за ребра, не переставая хохотать в голос. Я тоже не могу прекратить смеяться, вспоминая выпученные от ужаса глаза его подружки.
— Не перегнула? — всё, что могу выдавить из себя, стараясь не хрюкать. — Ты видел, как она убегала?
— Белова, ты сумасшедшая, — произносит на выдохе Чернов, опуская вниз подбородок и находя мои глаза своими.
— Расскажешь, за что тебя наказал твой папаша? Мне первый раз стало действительно интересно. Ты врезала кому-то битой?
Он немного подаётся вперед, почти касаясь меня своим телом. Разворачиваюсь и прижимаю лопатки к холодной стене, не разрывая зрительного контакта. Чернов так близко, но я совсем не чувствую исходящей от него обыкновенно агрессии. Как, например, было совсем недавно в этой же самой прихожей у этой стены.
