Стоит мне только представить, что моя девушка спала где-то ещё, с кем-то ещё… Что этот кто-то мог её обнимать и касаться… Каких ещё глупостей она могла натворить, думая, что я её предал? Чёртовы лампочки предохранителей в моей башке начинает коротить со страшной силой.
— Когда ты её искал на днях, она же у Ала была. Он тебе не сказал?
— Марк, заткнись, — предостерегающе произносит Альберто и поворачивается ко мне, когда я встаю из-за стола, нависая над ним. — Чёрный, я не мог оставить её на улице. Давай не дури. Пальцем её не тронул.
Мы лишь друзья.
Моя разумная часть ему верит. А не особо разумная провоцирует подправить его смазливый фейс сломанным носом."
"— Зато ты мог сказать мне, где она. Я бы приехал и не тратил кучу времени на грёбаные поиски. Ты, вообще, хоть представляешь, что я пережил за те сутки, пока искал её? А ты? — Оборачиваюсь к замершей Кате. — Ты сбежала, это я уже понял. Хотела, чтобы мучился неведением? Радуйся, мучился! Я, твою мать, не спал двое суток!
— Это было её решение, — спокойно отвечает Ал.
Вот, значит, как. Радужные пони, скачущие вокруг меня всё это утро, стремительно превращаются во всадников Апокалипсиса. Пряталась от меня, значит. Вроде как и выяснил уже, почему она это сделала, а кишки всё равно скручивает в узел, и в грудину отдаёт. Саднит неприятно, прямо под рёбрами. Доверие. Это слово, видно, в новинку не только мне, но и Кате.
Сжимаю кулаки. Над доверием придётся работать.
— Теперь будешь молчать? Скажешь что-нибудь?
Она быстро облизывает губы, бегая глазами по моему лицу.
Думает, как съехать с вопроса? Даже если бы она сейчас задрала кофту и показала нам грудь, я всё равно бы не оставил это просто так. Да меня выворачивает наизнанку от ревности!
— Чего взбесился? Мне нужно было побыть одной и подумать. Сейчас я здесь, — говорит Катя, — А вам, ребята, действительно пора…
Глава 30
— Позвонишь мне на неделе? Поговорим насчёт твоих картин, у меня есть неплохое предложение. Может, тебе будет интересно, — издалека начинает Альберто, засовывая ноги в обувь и выпрямляясь.
Внутри на секунду вспыхивает интерес и тут же гаснет. Мои картины… как громко это звучит. Для меня рисование всегда было отдушиной, куда я могла сквозь мазки краски выплеснуть свои эмоции. И стыдом — мой отец с детства вдалбливал, что это бестолковое занятие.
Марк за его спиной накидывает на себя куртку и утыкается в телефон в ожидании друга. Неожиданно молчалив. Миша привалился плечом к стене сверлит нашу троицу недобрым взглядом.
