— В тот раз, за который ты меня обвиняешь, я была ни при чём! Это я жертва! Ты должен защищать меня!"
"— Я и защищаю. Увёз тебя из города, заставил удалить этого сыночка прокурора видео с твоим участием, оплатил твоё обучение в вузе. Стоило немалого труда тебя сюда устроить, потому что ты знатно подпортила свою репутацию, учась в школе!
— Большое тебе за это спасибо! — говорю, стискивая зубы с такой силой, что начинает болеть челюсть. На глаза набегают слёзы, и я быстро смаргиваю их, запрокинув голову. Пусть втекают назад!
Недостоин он моих слёз.
После того, как он женился на Анне и у него появился Чернов, с которым он стал проводить больше времени, чем со мной, собственной дочерью, его даже воскресным папой назвать нельзя!
Отец-телефонный звонок. Новый год, Восьмое марта, день рождения. Вот когда он набирал меня первым и в трубке звучали стандартные пожелания здоровья, счастья и хорошей учебы, а на карту падала сумма денег.
Он давно не заботится обо мне, он заботится только о себе.
— Хватит закатывать истерики, мне их хватило в браке с твоей матерью.
Собирай вещи, ты переезжаешь к нам с Анной до сессии. А потом посмотрим.
— Это за невинную поездку на выставку в Москву? — произношу устало, у меня даже нет сил отстаивать своё личное пространство. Руки опускаются и губы дрожат. — Я просто посмотрела на интересующие меня картины. Ничего криминального! Я была не одна! С Мишей, можешь спросить у него, он подтвердит.
Я даже не спрашиваю, откуда он узнал, что меня не было дома. Всё ясно как белый день — чёртов новый телефон! Зачем ему это нужно? Достала его гиперопека! Это уже слишком: отслеживать мое местоположение, словно мне семь лет и я иду в первый класс без сопровождения взрослого.
— Это за то, что нет к тебе доверия, Катерина. Доверие — вещь хрупкая и сложная, её надо заслужить. Собирай вещи. Сдашь сессию, и решим, как быть дальше.
— Никуда я не поеду.
— Это не предложение, а приказ. Пока ты живешь за мой счёт, будешь их выполнять. Альбомчики свои можешь даже не брать с собой.
Всё уничтожу, если увижу. Пора серьёзной становиться, а не ждать, когда за тебя всё папа решит.
— Ты ничего не решил. Глеб до сих пор шлёт мне те видео! Можешь хоть десять симок мне поменять и на телефон жучок поставить!
— Значит, ты дала ему для этого повод! — орёт отец так, что у меня закладывает уши.
Он покраснел и тяжело дышит. На его виске выступила вена, а глаза словно безумные мечутся по моему лицу. Я вижу в них лишь разочарование и презрение.
