Потом заявил, что на девятое мая домой не вернётся, а будет где-то там заканчивать школу, и мы увидимся, дай Бог, в июне, а может и в юле, августе… Да пошёл ты, Трэш!
На весь экран его довольная физиономия. Я надела наушники, он тоже.
Не брился неделю. Восемнадцати нет, а уже бородень отросла. Совершенно чужим за месяц стал.
– Кис, что такая недовольная?
– Устала.
– Что делала?
– Ничего, – и последнее время вот такие у нас разговоры.
– Я тоже от разлуки устал.
Ну, почему мне всё время кажется, что ему легче? Мне просто невыносимо.
Я уже подсела на успокоительные, благо, натуральные, но чувствовала, что без них уснуть, не могу. Облегчения хотелось, но напряжение только росло. Безвыходность пугала. Разлуку я переживала тяжело. Так тяжело!
Только не разлука!
И ведь Трэш знает об этом. Мне очень плохо.
– Кис, всё в порядке. Я тебе и луну с неба достану, и в трусики звёзд набросаю. Только подождать надо…, – он воровато огляделся и прошептал, – Кис, покажи трусики.
Я спокойно поднялась и стащила с себя халатик, под которым были как раз запрашиваемые трусики и больше ничего.
Прямо перед камерой. Грудь дёрнулась, и соски затвердели.
Трэш куда-то откинулся на спинку стула и посмотрел вокруг. Он беседовал со мной не в отдельной комнате. За его спиной появились какие-то рожи и раздался дикий свист.
Трэш моментально исчез с экрана.
«Кать, что случилось?» – пришло сообщение.
«Спать пошла».
«Спокойной ночи, котёнок. Потерпи немного».
Дура. И поведение дурацкое. Совсем с катушек слетела.
Зато уснула быстро.
Зима пришла, хотя месяц ещё был осенний. Снег укрыл всю землю, и лес стал невероятно красивым. Оделись в белоснежные шубки деревья, сияли серебром в лучах солнца.
Зря Трэш пугал, что зимой ходить будет сложно. Дорогу чистили вплоть до ворот в заповедник. Просыпаться приходилось на час раньше, но я несказанно была этому рада, потому что страдала бессонницей.
Пока по морозу до школы дойдёшь, проснёшься, взбодришься, щёки румянцем обожжёшь. И учёба как-то сразу идёт.
На всех уроках я сидела с Анечкой.
В последнее время она была странной, немного муторной. Я пару раз её пыталась развести на разговор, но она не в какую.
После шестого урока нас распускали домой. Я обычно оставалась, чтобы сделать уроки. Перекусывала и шла в автошколу, потому что тащиться до дома и обратно совсем не хотелось.
И в этот раз я взяла ключ от кабинета биологии. Только я разложилась, чтобы сделать свои уроки, как в класс влетела обеспокоенная, возбуждённая Ложка.
