Глаза по пять рублей, губы приоткрыты.
– Тугара, там к тебе парень, – она вдруг схватила меня за руку и подняла с места. – Катя, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – Ложка тряслась, как будто ей надо по-маленькому, а я препятствую. – Катя! Познакомь!
– С кем? – спокойно спросила я.
– За тобой парень приехал. Тугара!!! На гелике!!!
– О, чёрт, – раздосадовано протянула я, скидывая учебники в сумку.
Света неугомонная. Гелик – это Тимофей Линёв.
Тимоша не был красавцем, но так умело себя обставлял, что девочки даже не смотрели ему в лицо.
Кожаная куртка, как с витрины, под ней белоснежная рубаха с небрежно расстёгнутыми верхними пуговицами, чтобы была видна солидная золотая цепь. Золотые часы, брюки и ботинки шикарные.
Он не проходил в школу, общался с вахтёршей, которая была в восторге от такого богатого собеседника. И тут же нарисовалась Лядина, с какого ляду, не понятно. Ради спортивного интереса, вряд ли. Строила Тимохе глазки, хотя плотно общалась с Тохой Ивановичем, имела конкретные планы на совместное будущее.
Вася эта ситуация с Сонькой меня немного смутила. Я стала думать, чего это вдруг такой интерес к потустороненнему чуваку.
Я спокойно зашла в гардероб, взяла свою куртку. Сухо поздоровалась с Тимохой и уставилась на Лядину.
Баба она непробиваемая с твёрдым самообладанием и её хрен пробьёшь на чистосердечное признание, но я попыталась.
– Кать, а можно мне с вами? – суетилась рядом Ложка.
Я смотрела на Соньку, зло фыркнула."
"– Пасёшь? – спросила я, не стесняясь Линёва.
– Трэш тебе звонит?
– С чего ты взяла? – хмыкнула Сонька и выдала себя. Ей стало неуютно, она еле заметно растерялась.
– Как часто звонит? – напирала я.
– Тугара, не неси херню, – пыталась взять себя в руки.
– Соня, я спросила, как часто Трэш тебе звонит?
– Да, каждый день, – выдала Лерка Ложкина. – И мне звонил, спрашивал, как ты.
И мне звонил. Но моих ответов ему, видимо, мало.
– Да, можно! – улыбнулась я Ложке, – Поехали, прокатимся на гелике.
Лерка завизжала от восторга и, на всё готовая, нарисовалась рядом с Линёвым.
– Крыс и стукачей негде не любят, – огрызнулась я Лядиной.
Она схватила меня за руку, когда я хотела уйти.
– Поиграла? – зашипела она, поглядывая, как Ложка уводит Линёва на улицу. – Я Трэша с детства знаю, он на тебя залип и не отстанет. Мне его просто жалко, если ты его вот так, – она указала на выход из школы. – Возьмёшь и предашь.
– Чё ж ты, лядь, такая жалостливая.
