– Что вы можете сказать о нём?
– Хороший учитель, – пожала я плечами, вдруг догадалась, что произошло.
Сонька дура! Я предупреждала, чтобы задом не крутила!
– По отношению к ученицам, как он? Не приставал? Вы что-нибудь заметили?
– Нет. В чём дело? Вы можете по-человечески объяснить?
– Интимная связь с ученицей вашей школы, – объяснил человек в штатском, при этом внимательно следил за моей реакцией. Они такие, они все психологи. Мне ли не знать. Папка меня с трёх лет таскал на такие дела, что детский сад отдыхает.
– Исключено, – строго сказала я.
Директриса была против, но человек всё равно показал мне анонимное фото. Подал мне бумагу, отличного качества. А там фотография.
Ни один мускул не дрогнул на моём лице. Потому что я знала это место и этих людей, и даже в курсе, когда фото было сделано.
– Узнаёте?
–Да, – спокойно ответила я и посмотрела в глаза жёлто-зелёного цвета. Таким людям надо смотреть в глаза. – Пару месяцев назад вот таким вот образом оболгали мою классную руководительницу.
Это фотошоп. Мало того, я с полной ответственностью заявляю, что на этом фото должна быть я, но меня стёрли. Я показала человеку пальцем, указывая на некоторое несоответствие в пейзаже. – Я подпишу протокол и приду на суд, или куда вы там отправите дело.
– Антон Иванович уволился и уехал из посёлка, – строго сказала директриса. – Неважно как закончится это дело, мера необходима.
Он уехал, Сонька осталась. Она сейчас в моей шкуре. Брошенка.
– Мне всё равно. Он честный человек, – как можно строже сказала я.
А потом схватила фальшивое фото и вылетела из кабинета.
Я бежала к Соньке домой. Сейчас она увидит, как её подставили и успокоится."
"Фото было сделано осенью. В тот момент, когда мы первый раз пришли на биологическую станцию и кормили животных. Размалёванная Лядина нагнулась перед биологом и делала фото оленей. Он стоял позади, глядя вперёд. Я рядышком. Так вот меня стёрли, а Лядиной и Тохе Ивановичу стянули штаны. Очень красиво сделали, откровенно и живописно.
Соньке должно понравиться.
Дверь открыла тётя Марина. Полная деловая дама. Сидела дома, нянчила свою дочь, которая впала в истерику.
Лядина младшая орала на всю квартиру и обнимала подушку, как я в тот момент, когда не обнаружила Трэша. Валялась на постели в джинсах и водолазке, волосы растрёпанные на полу учебники и телефон.
– Тётя Марина, не верьте, – я показала ей фото. – Это подстроено, кто-то хотел неприятностей. Так для Маргариты Петровны сделали.
