Да и планы Дамианисов тоже ясны. По крайней мере, одного из них. Зен решил довести меня до истощения. И себя заодно. Так мы гарантированно преждевременно сойдем с дистанции оба.
Не помню, в какой момент мы отключаемся, просыпаюсь я от того, что Эмиль хнычет и просит грудь. Высосав меня до капли, он жадно причмокивает, давая понять, что ему мало. Такой же ненасытный, как и его отец.
Накинув халат, я беру сына на руки и иду с ним на кухню, чтобы развести смесь. К своему изумлению, натыкаюсь внизу на Леона и замираю в дверном проеме.
Младший Дамианис сидит у ноутбука и, судя по доносящимся звукам, смотрит какой-то фильм.
— Не спится? — Отмерев, я включаю свет.
Леон щурится и выглядит очень забавно в этот момент. Никакой опасности в его облике нет и подавно. Проморгавшись, он сосредотачивает взгляд на нас с Эмилем, после чего поднимается со стула.
— Разница в часовых поясах сбила режим, — поясняет, забирая у меня сына. — Ну и еще ваша комната находится рядом с моей."
"Я дико смущаюсь от его последней реплики и не знаю, что ответить, поэтому просто молча развожу смесь.
Когда она готова, пробую, не сильно ли горячо, и поворачиваюсь к Леону, чтобы взять Эмиля, но младший Дамианис даже не думает отдавать моего сына. Смотрит, чуть прищурившись, и от того, что сейчас в его глазах, мне становится ужасно не по себе.
33 глава
— Отдай ребенка. — Чувствую, как кожа покрывается мурашками.
Взгляд у Леона такой, словно он на автомате ищет болевые точки на моем теле и готовится нанести удар. Хотя я всего лишь девушка.
Беззащитная, небольшого роста. Которая держит в руках бутылочку с разведенной смесью и хочет накормить сына. Не знаю, какие чувства Зен разглядел у брата, я вижу лишь холодную неприязнь. Заинтересованные мужчины иначе смотрят!
— Входя в чью-либо жизнь, сделай так, чтобы там стало лучше, чем было до тебя, — произносит Леон после длительной паузы.
Оба брата литературной классики перечитали? Откуда такие красивые речевые обороты? Слишком много философских сентенций для людей, которые думают о собственной выгоде.
А про выгоду в этих словах достаточно. И еще про эгоизм. Вот только я такой же живой человек, со своими потерями, страхами, болью.
— Не понимаю, о чем ты.
Хотя все очевидно. Меня просят не предавать Зена и не причинять ему боль, приписывают ужасы, к которым причастен мой бывший муж, но не я сама.
— Сейчас Эмиль у меня на руках, я не сделаю ему ничего плохого. Но один твой неверный шаг, и сын может оказаться у чужих людей.
