При этих словах на губах некоторых присутствующих заиграли печальные усмешки: никаких ценностей здесь, понятно, не осталось. — Немцы вывезли все, что было. Спасибо, что перед бегством не взорвали дворец.
— А что, кто-то покушается? — как бы невзначай спросил Олег.
Директриса не ответила, остальные тоже промолчали, стали переглядываться. Странная реакция на простой вопрос. Тимашевская немного поколебалась, потом проговорила:
— Нет, на музей никто не покушается, все спокойно… Были пару раз какие-то хулиганские происки… Вы же понимаете, после освобождения сюда приехали не только приличные люди, есть и шпана, уголовники — им интересно, что тут у нас происходит, нельзя ли чем-нибудь поживиться…
— Что вы можете сказать про «Изумрудную кладовую»? — тихо спросил Березин.
Все замолчали, сделали постные лица. Лишь мужчины, бывшие в неведении, недоуменно пожали плечами и с любопытством уставились на майора. Водитель Кулич мял папиросную пачку, не решаясь закурить в присутствии контрразведчика. Ралдыгин расчесывал до крови зарубцевавшуюся царапину на большом пальце.
Истопник Ильинский боролся с зевотой, мрачно посматривая на свою искалеченную руку.
— По данному вопросу мне нечего сказать, — выдавила из себя директриса. — Все происходило до меня… История прискорбная. С одной стороны, «Изумрудную кладовую» успели эвакуировать, с другой — данных о ней нет ни в Гохране, ни в Управлении культуры Ленинграда, ни в Комитете по делам искусств при Совнаркоме. Коллекция считается утерянной, судя по всему, она попала к немцам…
— А вы что скажете, Юлия Владимировна? — Березин перевел взгляд на молодую особу.
Та решилась — долго вертелись эти слова на языке. Она глубоко вздохнула и — словно прыгнула в бездну:
— Вы же сами вывозили «Изумрудную кладовую», Олег Иванович, разве не так? Я вас узнала. Вас было двое офицеров, тогда, в сентябре 1941-го… Вы сильно изменились, но это точно были вы…
Теперь застыли все. Березин сохранил хладнокровие и даже слегка улыбнулся.
— Зинаида Ивановна, скажите, вы же узнали товарища майора? — повернулась она к своей смутившейся коллеге.
— Вы же были тогда с нами. Ну, скажите, Зинаида Ивановна…
— Нет, не помню, — пожала плечами Авдеева. — Как я могу такое помнить…
— Браво, Юлия Владимировна, у вас отличная память, — похвалил Олег. — Я не обязан отчитываться, но так и быть, скажу. Колонна в пути попала в серьезный переплет, пришлось принять бой с немецкими парашютистами. Выжил только я, но был тяжело ранен, долго лежал в госпитале.
