Это Наташа Сидоркина, Алексей Тимофеев, Катышева Анастасия Павловна… Двое умерли в оккупации от голода… Вы же не думаете, что здесь жировали? Директор музея Родман Михаил Борисович не внял уговорам — не уехал, когда была возможность, кричал, что у него тут семья, большое хозяйство… Его расстреляли через несколько дней вместе с семьей — с евреями фашисты не церемонились…"
"— Инну Соломоновну Плоткину тоже расстреляли, — подала голос Зинаида Ивановна, — а еще сестру и племянницу… Они не верили, что фашисты на такое способны — без всякой причины, только за то, что они евреи…
— Евреев в Никольске проживало сотни четыре, — сказала Юлия.
— Кто-то успел эвакуироваться, другие не стали… Мы слышали, что их хотели вывезти в Гатчину — немцы свозили туда еврейское население. Но возникли трудности с транспортом, всех согнали в Никитин лог на восточной окраине и расстреляли… А еще Алла Григорьевна Шепелева недолго прожила, — добавила женщина, — тоже наша сотрудница, занималась эвакуацией картинной галереи. Два дня прошло, как немцы пришли, под грузовую машину попала — обе ноги раздавило, умерла на месте от потери крови… Водитель так ругался, мол, теперь колеса не отмыть…
— Понятно, — кивнул Олег.
— Чем вы тут занимаетесь, Марианна Симоновна? Простите за вопрос дилетанта, просто интересно. Все пострадавшие парки и дворцы будут восстановлены — и в самом Ленинграде, и в области. Все заработает и станет таким же, как до войны, даже красивее. Но вы прекрасно понимаете, что активные работы не начнутся, пока не закончится война.
Сейчас не до этого, как бы печально это ни звучало. Нужны генеральный план, специалисты, финансы, четкая программа восстановления. На это уйдут многие годы, возможно, десятилетия. В здании небезопасно находиться, все может обрушиться… — Он покосился на потолок.
— Отчасти вы правы, Олег Иванович, — директриса поджала губы. — Но это не значит, что сейчас на территории нет работы. Мы в штате, получаем зарплату и карточки — значит, должны трудиться. Что-то убираем, растаскиваем завалы своими силами, моем, штукатурим, собираем и вывозим мусор.
Обзваниваем и навещаем ленинградские хранилища, составляем каталоги экспонатов, которые в недалеком будущем вернутся в музей.
Олег покосился на телефонный аппарат — связь имелась. Дальнюю стену занимали шкафы — очевидно, с каталогами и музейной документацией.
— В конце концов, мы обязаны присутствовать хотя бы ради сохранности того, что тут осталось, — пафосно возвестила директриса.
