Три мертвеца (тогда еще живые и скромные люди) проживали на съемной хате в Бочарном переулке, что в трех минутах ходьбы от райотдела. «Обычная история, — посетовал Аничкин, — хочешь спрятаться от милиции — поселись у нее под носом».
По фотографиям фигурантов опознала торговка на базаре — соседка некой тети Клавы, которая приютила троицу. Мол, видела из окна, как эти ребята утром уходят, а вечером возвращаются (впрочем, не всегда).
К тете Клаве сыщики прибыли всем кагалом, с суровыми лицами, размахивая удостоверениями.
Дама оробела. Она была не первой молодости, лет под семьдесят, здоровьем похвастаться не могла. Все рассказала, как на духу: заплатили хорошие деньги, представились сотрудниками госбезопасности, выполняющими важную работу, и даже показывали документы, но женщина не всматривалась. Если тетя Клава будет распространяться о своих квартирантах, то немедленно загремит по статье. А у той вся родня мотает сроки в заснеженной Сибири, поэтому и держала рот на замке. Проживает у оврага, с краю, жилье уединенное, если кто и подглядит, то разве что соседка… Жили примерно неделю, выполняя свои «важные правительственные задания», а потом исчезли, только вещи после них остались.
Сыщики устроили обыск на съемной хате, но обнаружили лишь одежду, курево, кое-что из бытовой мелочи — ничего серьезного. С квартирантами хозяйка не общалась, держалась от них подальше, даже не готовила — сами еду добывали…
— Других зацепок пока нет, — удрученно подытожил Аничкин, — как появятся, обязательно доложим.
По Вишневскому тоже ничего выдающегося. Ни родни, ни соседей — никого не осталось. Сам с Урала, прибыл в область в конце 1940-го. Отыскали бывшую сожительницу, та рассказала, что человек был спокойный, не злой, но себе на уме. Рассказывал, что до войны заведовал хозяйственной частью крупного учебного заведения, всегда был на хорошем счету. Как оказался «при дворце» — история темная, но хватка у человека была. Трудился много, постоянно отсутствовал, в армию не взяли — она уж не помнит, по какой причине.
Бесследно исчез в тот день, когда немцы вошли в Никольск. До этого отсутствовал почти двое суток, потом явился — весь бледный, напряженный, быстро поел, передохнул и снова убежал…"
"— Полдня — мало, товарищ майор, — пожаловался Муховец. — Что успели, то собрали. Да, еще по истопнику. А ты оказался прав, Денис, мы его нашли. Михалычем его кличут. Федор Михайлович Куроедов, пенсионер.
