Я тоже в этом сильно сомневаюсь…
— Послушайте, Олег Иванович, судя по тому, как вы описывали тот день… — Замятин задумался, — когда Вишневский… если это Вишневский, выехал из гаража на машине с ценностями, вы уже уехали, сотрудники убежали… Не мог он податься на грузовике за пределы парковой зоны? Почему бы нет?
— Слушай, не расстраивай меня, — рассердился Березин. — Теоретически — мог. Но зачем? План преступников заключался в другом. Да, отчасти они действовали экспромтом, но тем не менее место для схрона определили заранее.
О чем ты вообще толкуешь? Наши ночные приятели точно знают, что и где они ищут. Просто они не могут пробиться в нужную им часть катакомб. Они имеют точные сведения. Чего ты мне голову морочишь?
— Да, пожалуй, прошу прощения, — смутился Замятин. — Но мы не можем пренебрегать даже умозрительной версией.
— Да иди ты подальше со своими умозрительными версиями…
У парадного крыльца снова что-то происходило. Пронзительно выла женщина, гомонили другие. Офицеры заспешили туда и замерли, как вкопанные.
На входе переминался молодой мужчина с большой почтовой сумкой через плечо. Он тактично отворачивался, ковырял носком землю. «Скорбный гонец, — почему-то подумал Березин. — Беда не приходит одна». И в общем-то не ошибся.
Из рук Тамары Леонтьевны вывалился разорванный треугольный конверт, она упала на колени, протяжно завыла. Юля и Зинаида Ивановна поддерживали ее под руки, лепетали что-то утешительное. Озадаченно почесывал вихор водитель Кулич.
— Какой ужас… — прошептала на ухо Березину директриса Тимашевская.
— Похоронка на сына… Погиб смертью храбрых на Ленинградском фронте… Почтальон домой принес, соседи сказали, где она работает, так юноша добросовестный, на работу притащил… Лучше бы под дверью оставил, хоть бы день еще прожила спокойно… У нее ведь больше никого не осталось, молилась каждый день за своего ненаглядного Василька…"
"Женщина вырвалась из рук коллег, упала на землю, свернулась клубком, задрожала от рыданий. Женщины растерянно переглядывались, у Юли стучали зубы, слезы заливали лицо.
— Сегодня точно что-то еще произойдет, — прошептал Замятин. — Я чувствую, не может не произойти…
— Не каркай, — одернул его Олег.
Он тоже паршиво себя чувствовал. Большая беда всегда рядом, только и ждет своей очереди.
Сотрудницы гладили женщину по голове, говорили какие-то слова, но она не реагировала. Оставлять несчастную на рабочем месте было бесчеловечно. Олег бросил Замятину несколько слов, тот неохотно кивнул.
