У нас не принято спать в одной кровати с мужчиной, если наш брак не зарегистрирован. Традиции, знаешь ли, — поддела я его. Знала, что услышит. Стенки здесь тонкие. Если слышал, что я плакала, то и сейчас мои слова разберет.
— У вас муж спит с женой? — тихий шелестящий голос долетел до меня. И звучал он как-то странно, словно по рации.
— Да, с женой. Но как у вас, у нас людей не делается. Во-первых, чувства должны быть крепкие, разводы у нас хоть и есть, но не приветствуются. Обычно один мужчина на всю жизнь. И чтобы семью создать, просто назвав свое имя, этого мало.
Так что, умерь свой пыл. Я не твоей расы, будь добр учитывай это. Ты мне нравишься, но уж слишком ты быстрый. Так не годится, — так с ним разговаривать было легко. Я улыбалась, дожидаясь его ответа. Но он молчал. Что, неужели возразить мне нечего?
— Как ты поймешь, что встретила своего мужчину? — донесся до меня новый вопрос, признаться, озадачив меня.
— Ты хочешь узнать, в общем, обо всех женщинах моей расы, или обо мне конкретно? — решила уточнить я.
— Меня волнуешь только ты, — долетело из соседней камеры.
Ну, надо же, только я его волную. Чего скрывать, приятно такое слышать.
— Если конкретно обо мне, то я мигуми. Нам запрещено семью заводить и иметь интимные отношения с мужчиной. Это карается законом, — грустно поделилась с ним я реалиями своей жизни. — Но если было бы можно, то я бы предпочла сильного и заботливого мужа, любящего детей и не разделяющего дочерей и сыновей. Того, с кем было бы интересно разговаривать, с кем нашлись бы общие интересы.
Вот как-то так.
И снова молчание.
— А вообще, если уж совсем помечтать, то хочу быть единственной. Той единственной, без которой мужчина не сможет нормально жить и даже дышать всей грудью, — зачем-то разоткровенничалась я. — Но Сферр, я любимой хочу быть, не по чьему-либо принуждению и не потому, что просто других подходящих нет. А потому, что нужна именно я со всеми моими достоинствами и недостатками. Хочу быть нужной не потому, что ты в отчаянье и не можешь другую найти, а потому что хочешь именно меня и иной не нужно! Понимаешь? — да, мои слова сочились горечью и какой-то обреченностью.
Это, конечно, мечты — пустые и несбыточные. Кто же захочет любить такую женщину, как я. Когда в моей системе миллиарды невинных, нежных и наивных девушек. Кому я нужна?!
— А сама, сама ты, Селена, способна подарить ответную любовь, способна принять меня таким, какой есть и не заглядываться на других? — глухо поинтересовался он.
