Дальше мое падение и стратегическая истерика с целью подманить камеру. Ох, это было действительно впечатляюще. Какие вопли с подвыванием, какие всхлипывания и хлюпанья носом. Саму себя стало жалко. И тут доверчивая камера сдалась. И да, мой полет на этом мяче.
Я и не представляла, как трясла меня эта камера. Неужели мы так близко подлетали к воде с этими зубастыми тварями. А вот того, что одна их щук крокодилоподобных, так близко щелкнула челюстями у моих ног, я и не подозревала.
Как я только удержалась в такой сумасшедшей тряске, как меня эти твари не искусали. Это везение и никак иначе! Мне очень сильно, безумно сильно, повезло!"
"Ну и последнее испытание. У меня каких-то сильных эмоций оно не вызвало. Страшнее было сейчас видеть себя со стороны. Одежда грязная. Лицо припухшее. Голова явно разбита, потому как цвет моих волос невозможно было рассмотреть из-за крови.
На нижней челюсти огромный бордовый синяк припухший. Короче видок, как говорится, краше в крематорий сдают.
Трансляция моих подвигов закончилось и на табло опять появилось мое изображение и какие-то надписи. Затем замелькали совсем жуткие картинки. Я видела, как в шахтах погибают другие игроки. Под неясное взбудораженное жужжание демонстрировали, как здоровые каменные блоки раздавили харака. Потом на общее обозрение вынесли момент утопления какого-то богомола.
Картинка вновь сменилась, а я отвернулась, не желая это смотреть.
Моя ненависть к расе ахунтов возросла во сто крат.
Твари бессердечные. Мои глаза скрытые щитом пылали гневом. Да как можно, вот так спокойно относится к чей-то смерти. И тут же я запнулась за эту мысль. Перед глазами встала картинка, теперь уже из моей недавней жизни. Восемьсот восьмая мигуми отчитывающая меня за то, что я приказала уничтожить выживших заключенных и мое внутреннее злорадство по поводу их мнимого спасения.
А кто же мне дал право там решать жить им или нет? Чем же я лучше этих ахунтов? Так может и права была эта совсем еще девочка мигуми, когда перечила мне? Возможно, что за столько лет постоянных зачисток, я совсем одурела от безнаказанности и возомнила себя богом.
Нет, я была не права, сто раз не права.
