Тот переводчик, что вживили мне в мозг, помогал изучать язык остальных рас, делал возможным мое общение с остальными, но, увы, похоже, что писать мне все же придется учиться самой.
Сейчас же я не понимала ни буквы из написанного текста.
Оторвав взгляд от табло, я осмотрелась. Выскочила я на небольшую металлическую площадку, зависшую в воздухе. Надо мной тоже светилась какая-то надпись. А вокруг, насколько хватало взгляда, виднелись трибуны битком забитые мухоподобными ахунтами. Сколько же их тут? Тысячи…
Ахунты не сидели молча.
Они что-то орали, махали руками, даже скандировали. У нас такой беспорядок бывает только во время проведения спортивных игр. А тут смертельные развлечения в радость. И ведь не вижу никого из зрителей иной расы. Только мухи, будь они трижды прокляты.
В это время табло вновь моргнуло, и началась трансляция «лучших моментов» с моим участием. Во всяком случае, именно так я все поняла. Вот я качусь по трубе на стуле в трюм и закрываю лицо шитом. Вот выбираю себе комнатку для заселения, шкрябая стулом пол трюма.
Скрежет и сейчас был такой, что некоторые зрители уши прикрыли. Дальше показали момент, где я с двумя хараками дерусь и появление Сферра за моей спиной.
Ох, какой у него был убийственный вид.
Тогда я этого не заметила. Теперь наблюдая за всем со стороны, понимаю, что уже тогда, он смотрел на меня, как на собственность. Картинка сменилась, демонстрируя меня, сокрушившую жабу крахха. И конечно, моя вдохновенная речь о двух часах тишины.
Стало как-то смешно. Да, потрепали мне нервы. А вот и высадка и мои вопли. Ну, это могли бы и пропустить, тут мне хвалиться нечем, кроме как хорошим инстинктом самосохранения.
Оторвавшись от табло, я глянула на трибуны, проверяя реакцию зрителей на себя. Они зачаровано глазели на гигантский визор. Стало даже как-то тихо. Неужели для них женщина-воин — это что-то уникальное. Всмотревшись в лица ахунтов на трибунах, бросилось в глаза, что среди них нет никого хоть чем-то напоминающего женщину.
Я, конечно, не знаю, как выглядят у них представительницы женского пола, но назвать тут среди зрителей кого-то дамой, я бы не решилась.
А тем временем на визоре демонстрировали меня, варварски выдирающую камеру в том самом сжимающемся лифту, где я очнулась. И тут же вокруг раздался одобрительный гул.
Вот я ползу под пламенем, которое буквально лижет мою спину и ноги. Неудивительно, что у меня все так болит, там, наверное, все в легких ожогах.
