- Это экспертиза ДНК, - говорю четко, медленно, чтобы каждое слово врезалось ему в память до конца его дней. Мои пальцы не дрожат, когда я держу документ перед его лицом, хотя внутри все сжалось в тугой узел. - У тебя один сын. И это Рома, которого ты только что потерял.
Марк замирает, не верит в услышанное, у увиденное. Он тянется к бумаге, но я не отдаю ее, просто держу перед собой, чтобы он видел печати, подписи, официальные строки с заключением. Его рука повисает в воздухе, пальцы непроизвольно сжимаются, будто хватаясь за невидимую соломинку.
- Ты врешь, - он больше не кричит. В его глазах мелькает страх, смешанный с яростью. Он облизывает губы снова, и я вижу, как его язык дрожит.
- Можешь провести свою экспертизу, - складываю лист обратно, медленно, нарочито спокойно. - Но через час я не хочу видеть тебя в своем доме."
"Марк смотрит на Рому. Не на меня, на него. И в его взгляде нет ни раскаяния, ни боли. Только холодное, пустое отрешение от всего. Его глаза скользят по лицу сына, как по неодушевленному предмету, и мне хочется ударить его, и я выбираю не физическую расправу, а ту, которая будет преследовать его в кошмарах, когда до него наконец дойдет суть.
- Ты сам выбрал другую семью, Марк, - бросаю я ему вдогонку, когда он разворачивается к выходу. – В нашей тебе больше нет места.
Он не отвечает. Просто уходит. Его шаги гулко отдаются по паркету, но он не оборачивается, не делает паузу у вешалки, просто берет ключи и выходит.
Дверь за ним закрывается очень тихо, но лучше бы он хлопнул, правда.
- Мам, - зовет меня Рома. Я вижу, как ему плохо, как он сдерживает слезы. – Так дело не во мне, дело в другом сыне от новой женщины? – и столько отчаяния в его голосе, что сердце сжимается. Его пальцы теребят край футболки. Выдавая насколько ему плохо.
- Нет, Ром, не в тебе дело, никогда в тебе не было, - подхожу к нему, обнимаю, чувствуя, как его худенькое тело дрожит у меня в руках. - Но главное, что мы есть друг у друга. Все будет хорошо. Сложно, больно, но так лучше.
За окном завывает ветер, и мне кажется, это эхо нашего сломанного прошлого уносится прочь вместе с последними следами присутствия Марка в этом доме.
Глава 30
Глава 30
Марк
Чемодан стоит раскрытым на кровати, я швыряю в него вещи, не глядя. Рубашки, документы, часы, все летит внутрь вперемешку, как мусор в помойное ведро. Зубная щетка падает на пол, отскакивает от паркета с глухим стуком, но мне плевать. Пусть валяется. Все равно этот дом больше не мой.
