Его глаза бегают по кухне, останавливаясь на всем, кроме меня: на холодильнике, на часах, на собственных руках, лишь бы не встретиться с моим взглядом и не выдать себя.
- А, ну хорошо. Тогда я продолжу, - как бы успокаиваюсь, раз с ним все хорошо. - Ну вот, правда, - сажусь обратно, подпираю подбородок рукой и смотрю на него, не моргая.
Поза расслабленная, но внутри все напряжено до предела, будто я готова в любой момент сорваться с места и куда-то бежать.
- Ответь мне, пожалуйста, Марк, что могло его с подвигнуть ей изменить? Ну объясни ты мне этот бред.
У них ведь все так хорошо было, - голос звучит мягко, почти наивно, но каждое слово, как нож, который я медленно поворачиваю в ране.
Он откладывает вилку, смотрит на меня. В глазах мелькает что-то новое. Напряжение? Раздражение? Страх. Его пальцы медленно сжимаются в кулаки, но тут же разжимаются, будто он боится выдать себя лишним движением.
На столе снова вибрирует его телефон очередным сообщением, но он даже не смотрит в ту сторону, слишком занят попытками сохранить самообладание.
- А я откуда должен знать?
- Ты же тоже мужик, - улыбаюсь, но хочется выцарапать глаза. Губы растягиваются в привычной улыбке, но в груди все сжимается от ярости. - Должен ответить по идее.
На кухне становится тихо. Даже холодильник перестает гудеть, будто затаив дыхание вместе с нами.
- Я не могу отвечать за всех, - его голос твердый, но в нем слышится что-то, что раньше я не замечала. Нервозность. Вина. Он проводит рукой по лицу, и я вижу, как дрожат его пальцы.
- И то, что муж изменяет... Ну, значит, он козел и дурак, и сам не уважает свой выбор.
«Ну да, ну да»
Думаю, глядя на него.
«Ты свой выбор очень сильно уважаешь. И как еще наглости и совести хватает так лицемерно лгать мне в глаза?»
Мои ногти впиваются в ладони, но боль кажется приятной, ведь она единственное, что удерживает меня от того, чтобы вцепиться ему в горло прямо сейчас.
- Да и, Альбин, тебе лучше воздержаться от советов в подобных вопросах, - добавляет он, отодвигая тарелку, и его движение резкое, почти грубое.
Фарфор со звоном скользит по стеклянной поверхности стола.
- Это почему? Мы с ней давно знакомы, - удивляюсь искренне, даже играть не приходится.
- Потому что чужие семьи потемки, и неизвестно, что и как там происходит, - его взгляд наконец встречается с моим, и в нем я читаю предупреждения ""закрой рот"", ""не лезь не в свое дело"", ""знай свое место"".
Я отмахиваюсь от этого, будто тема и правда закрыта, встаю, подхожу к нему.
