– Вызываю скорую! Я – не хирург! Я – обычный ветеринар! И не могу взять на себя такую ответственность!
Если вызвать скорую, то с пулевым будет много вопросов. А с учётом того, что в паре сотен метров отсюда лежит труп с разнесённой башкой… Если вызывать скорую, то мне надо срочно валить. А по-хорошему – валить ещё и этого ветеринара, который даст моё описание. Но я не могу оставить её здесь одну. Поэтому скорой не будет. Пусть залатает её хоть немного, а потом я отвезу Мару к «семейному» врачу.
Достаю из-за пояса ствол, кладу перед собой.
Рядом – портмоне."
"– Доставай пулю. Зашивай её. Я тебе оплачу эту услугу. Ты либо соучастник, либо мёртвый свидетель. Сделаешь всё хорошо и будешь молчать – никто тебя не тронет.
Чертыхаясь, он вытаскивает из-под обеззараживающей лампы скальпель и пинцет.
– Вы понимаете, что я собак этим режу?!
– Доставай. И воткни в неё антибиотики посильнее.
Срезает с неё юбку платья. Протирает спиртом живот. Я вижу раневое отверстие. Пробито на сантиметр левее центра татуировки.
Он вдавливается пинцетом в рану. Мару начинает корёжить от боли. Мне хочется зажмуриться от вида этого развороченного мяса, но я просто отыскиваю её пальцы своей свободной от иглы рукой и, как завороженный, смотрю дальше. Она до хруста сдавливает мои пальцы, сжимая зубы.
Ну, пиздец!
– Я так не могу! – психует ветеринар. – Нужен наркоз. Её мышцы сокращаются и…
– Нет… нет… – вяло мямлит она и снова отключается.
Чего нет-то?
– Нужен – ставь.
– Как я человеку рассчитаю?! Я не анестезиолог!
– Ставь как большой собаке.
Вы же по весу считаете?
– Господи… А вдруг непереносимость? Аллергия… Я же убью её!
– Она не умрёт.
Выворачивая шкафчики, он отыскивает заполненные прозрачной жидкостью шприцы. Несколько животных в клетках у стены беспокойно снуют в своём заключении.
– Один – сделает сенбернара вялым, два – усыпят его навсегда. Сколько ставить? Чувствительность к препарату у людей и собак разная.
– Ставь один. Пусть лучше чувствует, но выживет.
Немного же обезболит?
– Немного обездвижит. Обезболит вот это, – показывает он ещё один шприц.
Втыкает ей в капельницу тот, который «обездвижит».
– Я не буду это вводить. Жми на поршень сам. Если что – твоя ответственность. Медленно вводи.
И я жму на поршень.
Мне кажется, что этот экземпляр живучее остальных, и так просто его не угробить. Но смотреть на её болезненные судороги невыносимо.
Голова начинает кружиться. В глазах звёзды.
