Теперь же меня мало что волнует, вот разве что крепкая самогоночка.
Старик достал из шкафа ветчину и нарезал несколько аккуратных, с тонкими нежными прослойками сала, ломтиков, выглядевших на редкость аппетитными. Так же бережно он уложил куски на ломоть хлеба и усердно зажевал.
— Первач еще тот, горлу приятно, а желудок от удовольствия жжет. — Проглотив мясо, он крепко обхватил короткими пальцами стакан и привычно произнес: — Ну… будь здоров!
Он громко крякнул и спугнул сидевшую под столом кошку. Сразу стало ясно, что первач удался.
— Ты прав, — кивнул Савелий, — деньги в этом случае действительно не имеют никакого значения. Я — богат!"
"— Я за тобой давно слежу, Савелий! — Назар Пафнутьевич достал папиросу. Крепко дунул в нее, и табак, словно с перепугу, мелкими золотинками просыпался на полу. — Что ни взлом, то удача! Во всех газетах только о тебе и пишут. А мне в свое время приходилось с десяток сейфов выпотрошить, прежде чем на понюшку табака наскрести. А сколько риску напрасного! — махнул безнадежно старик.
— Лучше не спрашивай! А теперь я к сейфам даже подходить боюсь. Так что же ты хочешь от меня?
— Я тебе помогу избавиться от страха. У меня есть на примете сейф, беременный полумиллионом рубликов. Мне бы хотелось, чтобы он побыстрее освободился от тяжкого бремени. Только в этот раз мне придется работать не сверлами и порохом, а динамитом. Слыхал о таком?
— Приходилось, — неопределенно протянул Назар Пафнутьевич, почесывая затылок. — И что же это за банк такой?
— Банк Сибирский.
— Солидный банк, — уважительно протянул старик. — Только как к нему подойти, когда его охраняют почище, чем Оружейную палату.
— Это мои проблемы.
— И когда?
— Думаю, на следующей неделе. — И, улыбнувшись, добавил: — Дойдет очередь и до Оружейной палаты. А насчет банка ты можешь не беспокоиться, кое с кем я уже переговорил. Так что дела идут так, как надо. Что же ты молчишь? Или сомневаешься?
— Нет, отчего ж, медвежатник ты крепкий; если говоришь, значит, так оно и есть.
Только вот что я тебе скажу, не по вкусу мне ваши современные штучки — сверла, порох, теперь вот динамит. Я больше привык к отмычкам и ключам. В них настоящее мастерство.
— Значит, не договорились? — печально произнес Савелий.
— Стар я для подвигов.
— Ну ладно, — поднялся Савелий, — как знаешь, если вдруг надумаешь, сообщи мне.
У самого порога Савелий пребольно стукнулся о низкий косяк, чем несказанно развеселил старика.
