Неожиданно Елизавета оборвала поток красноречия юного ухажера.
— Извините меня, Макс, но мне нужно поговорить с тем человеком, — показала Елизавета глазами в сторону Савелия. — И прошу вас, не ревнуйте, здесь нет ничего серьезного.
Елизавета поднялась и решительным шагом направилась в сторону Родионова. Савелий поймал на себе ревнивый, почти ненавидящий взгляд молодчика и с доброжелательной улыбкой приподнял рюмку с вином в знак приветствия. Боже мой, кажется, еще вчера он был такой же молодой и глупый. И отказ женщины воспринимал как личную драму.
Взгляд Макса вдруг неожиданно увял, будто он заглотил сразу пять лимонов.
— Здравствуй! — проговорила Елизавета, присаживаясь. — Не ожидала тебя здесь увидеть.
— Признаюсь, я тоже.
— Никогда не думала, что ты любишь Европу.
— Ты права, предпочитаю Россию. Но после расставания с тобой на меня накатила такая тяжелая тоска, что мне ничего более не оставалось, как уехать в Париж.
— Помогло?
— Немного, — едва пожал плечами Савелий. — Если бы не здешние куртизанки, так мне пришлось бы совсем худо.
— Ты по-прежнему невыносим, — не то укорила, не то похвалила Елизавета.
— Верно, я мало изменился, — легко согласился Савелий, — а ты наоборот…
— Что, подурнела?
— Нет, похорошела еще больше, — и, выразительно посмотрев в сторону ее спутника, сдержанно добавил: — Мне не доводилось знать тебя такой."
"— Ах, вот ты о чем! — грустно улыбнулась Елизавета. — А я-то думала, что давно уже стала тебе безразлична.
И все-таки Лиза изменилась. На ее лице невозможно было отыскать следов несостоявшейся любви.
Она по-прежнему казалась беззаботной и очень напоминала весеннюю птаху, вернувшуюся в родные края после длительного путешествия. Просто она перешла в новое качество — стала самостоятельной женщиной.
— Ты мне никогда не была безразлична, — сдержанно заметил Савелий. — У тебя серьезно с этим мальчиком?
— Савелий, давай не будем распространяться на эту тему. После расставания у каждого из нас жизнь сложилась по-своему, и этот вопрос больше напоминает упрек.
Я же не интересуюсь твоими привязанностями, а они наверняка были.
— Если и были, то я никогда не изменял тебе, потому что не мог забыть тебя даже на минуту.
— Ах, вот оно как. Прости, не ожидала, — чуть теплее отозвалась Елизавета.
— Ты надолго в Париже? — как можно более беззаботно поинтересовался Савелий.
Подошедший официант поставил перед Елизаветой высокую рюмку и, бросив вопросительный взгляд на Савелия, налил самую малость.
