Последний-то раз едва откачали, из горла у нее пена пошла желтая. Что греха таить, дурная она стала. Ты уж извини меня, Савельюшка, она и раньше моралью-то не блистала, а после этого и вовсе покатилась. Ладно по мужикам бы шастала, а то ведь и тебя продала. Однажды я выкупил тебя за штоф водки. А потом твоя матушка померла с перепою. Признаюсь, Савельюшка, я все опасался, как бы ты в нее не пошел, больно уж она водочку любила. А ты нет, в батюшку вышел, а он кремень был, — уважительно протянул Парамон. — Едва только рот откроет, а сразу видно, что голова.
Гляну я на тебя, Савельюшка, и только диву даюсь, ты даже ходишь так же, как он. И характером таковой. Что и говорить, на Хитровке вырос, а в дерьме не выпачкался. Вот что значит дворянская кровушка.
Часы пробили полночь, напомнив о быстротечности времени. Трактир уже заперли на щеколду, и приказчик уже в который раз бросал взгляд на именитых гостей. Половой продолжал усердно натирать ветошью столы. Похоже, что гости не торопились. Хуже всего было то, что выпроводить за порог не представлялось никакой возможности.
А потому целую ночь напролет старшему приказчику, осоловелому от бессонницы, придется выглядывать из-за прилавка и, мило улыбаясь, делать вид, что он несказанно рад полуночным гостям.
«А попробуй поступить иначе! — с содроганием думал приказчик. — Заявятся в трактир пара громил да перережут глотку!»"
"— Чего же ты замолчал, Савельюшка? — ласково спросил Парамон Миронович.
— Что ты хочешь от меня услышать, Парамон? — усмехнулся Савелий.
На столе стоял бокал с пивом, здесь же, в глубокой глиняной тарелочке, лежали мелкие сухарики. К пиву Савелий так и не притронулся, а сухарик, взяв в руки, повертел, после чего с аппетитом сжевал. — Чтобы я кинулся к тебе на шею и пустил слезу?
— Ох и ершистый ты, Савельюшка, — расхохотался Парамон Миронович. — Ну в точности Николай! Лучше скажи мне, что дальше будешь делать? Вижу, что ты не успокоишься, привык быть первым. Вон газетчики пишут: за неделю вскрыто еще три сейфа в Москве.
— Ты не радуешься моим удачам? — улыбнулся Савелий.
— Да боюсь, как бы ты в капкан не угодил. В полиции, чай, тоже не дураки сидят.
— Ничего, как-нибудь прорвемся, — отозвался Савелий.
— И чего же ты намерен делать дальше? — с лукавинкой поинтересовался Парамон.
— Пока еще не решил, — откровенно признался Савелий, — но меня очень забавляет вся эта история. Может быть, они придумают что-то еще? А пока я обожду.
И, посмотрев друг на друга, громко расхохотались.
