И, видно додумавшись до хорошего применения, быстро растворился в длинном коридоре «Метрополя».
Минуты через две в номер постучала высокая брюнетка в темно-синем платье с глубоким вырезом. Дверь тотчас открылась, и она бесшумно перешагнула порог.
Елизавета сняла номер напротив. Из-за приоткрытой двери она видела хозяина номера и успела рассмотреть его вечернюю гостью. Роскошный номер занимал товарищ министра иностранных дел господин Пырьев. В «Метрополе» он останавливался всякий раз, как только наведывался по делам в Москву.
В гостинице его знали прекрасно и ждали не только как весьма влиятельного человека, но и как щедрого постояльца, который за бутылку шампанского мог расплатиться «катенькой». Для служащих персонала его маленькие грешки не являлись секретом: пригласить к себе в номер женщину свободных убеждений да запереться с ней денька на два — обыкновенное дело. После этого со всеми половыми Пырьев расплачивался необыкновенно щедро, и трудно было понять, с чем связана такая расточительность — не то плата за обыкновенное молчание, не то в его хмельной голове продолжало бушевать веселье от сладко проведенной ночи.
Прошло минут пятнадцать. В коридоре по-прежнему было тихо. Елизавета осторожно вышла из своего номера и аккуратно прикрыла за собой дверь. С минуту она прислушивалась: на лестнице чей-то задорный басок нагловато гудел сальности, а ему охотно отзывался звонкий девичий смех. Громко хлопнула дверца лифта. И опять тишина.
Елизавета подошла к номеру Пырьева. Она достала из сумки тяжелую связку ключей и один за другим стала пробовать их в замочной скважине.
Время тянулось медленно, металл колокольным звоном звучал по уснувшему коридору. Наконец ключ был подобран; замок лязгнул по-деловому звонко, весело приглашая внутрь.
Елизавета слегка приоткрыла дверь. В гостиничном номере вторжения не заметили. Раздавалось размеренное сопение, и голос Пырьева почти умолял:
— Дорогая, ну ты порешительнее! Я сегодня тебя не узнаю.
Елизавета, стараясь не спугнуть вороватое счастье, бережно прикрыла за собой дверь и оказалась в темной прихожей.
В глубине комнаты неярко светил ночник, а на светлой стене бесновались изломанные тени.
— Вот оно! Вот оно! Еще! — изнывал товарищ министра.
Обращаться с ключами и отмычками Елизавету научил Савелий. И когда после четвертого урока она неожиданно одолела английский замок, который, по мнению многих медвежатников, легче было вырвать с корнем, чем открыть, Савелий не удержался от похвалы:
— А ты, Лиза, талантливая.
