Своих людей он имел даже в администрации, прикармливая их деньгами, которые получал от карточных игроков, стоявших в негласной табели о рангах ниже его на целую ступень.
Каторжные палачи, такие же арестанты, как и он сам, по указу Мамая могли запороть провинившегося насмерть. И частенько беднягу уносили на погост только потому, что он был недружелюбен с «иваном».
Поговаривали, что Мамай за время долгой ссылки не только не порастерял награбленного добра, а, наоборот, приумножил его многократно. Будто бы только одного золота он вывез из Сибири на десяти лошадях, увешанных со всех сторон тяжеленными баулами.
На Хитровке встречались люди, что провели с Мамаем на каторге не один год. Заприметив строгого татарина, они кланялись ему низенько в ноженьки, как это делают крепостные у порога помещичьего дома.
Сейчас Мамай мало чем отличался от прочих дворников, даже бляха на его груди блестела так же ярко.
— Уж не фараон ли он? — усмехнулся Родионов.
— Не похож, Савелий Николаевич, — улыбнулся Мамай, показав золотую фиксу.
— На фараонов я насмотрелся изрядно.
— А может, это шпанка у ворот трется? — проговорил Савелий Николаевич.
Татарин улыбнулся еще шире, заметив:
— На шпанок, господин, я тоже насмотрелся. Если бы это была шпанка, так я бы ее метлой от порога отвадил.
— Тогда кто же?
— На «ивана» не тянет. Молод слишком, но за игрока сойдет, — коротко заметил Мамай.
— Что ж, пригласи его, — проговорил Савелий, удобно расположившись на диване.
Через минуту в комнату вошел востроносый человек с виноватой улыбкой.
Модный костюм выдавал в нем франта с Тверского бульвара, безжалостно просаживающего батюшкины капиталы. И еще он походил на молодого хлыща, гоняющегося за богатой невестой. Савелий сдержанно улыбнулся, в госте он невольно узнавал себя десятилетней давности.
Незнакомец уверенно сел на стул и скорее заявил, чем поинтересовался:
— Вы Савелий Николаевич Родионов…
Савелий улыбнулся: молодой человек к тому же еще, оказывается, и нагл. В некоторых случаях весьма полезная вещь.
— Предположим.
Так с чем вы ко мне пожаловали?
— Мы с вами, как это поудачнее выразиться… коллеги, что ли.
— Что вы имеете в виду? — насторожился Савелий Родионов.
— Буду с вами откровенен.
— Извольте.
— Вы медвежатник… Я тоже.
— Это как — медвежатник? Охотник, что ли? — невесело поинтересовался Савелий Николаевич.
— Господин Родионов, не нужно играть со мной в наивность. Вы прекрасно знаете, что это такое."
"— Объясните, не понял, — натянуто улыбнулся Савелий.
