Может быть, вы проиграли Савелию Родионову в карты и поэтому наговариваете на него напраслину?
— Помилуйте! — возмутился Голицын.
— Только не надо строить из себя невинность, милейший князь! — отмахнулся Григорий Васильевич. — Вы опять позабыли, какое ведомство я представляю. Мне доподлинно известно, что Савелий Родионов одолжил вам пятнадцать тысяч рублей. А не имеется ли в ваших словах какого-нибудь тайного умысла?
— Какой же, господин генерал?
— Сейчас я вам объясню: мы упрячем в кутузку господина Родионова, и вам не нужно будет отдавать долг.
— Господи!.. — вскричал Голицын, вскакивая со стула.
— Успокойтесь, не нужно быть таким мелочным, дорогой князь. Что для вас каких-то пятнадцать тысяч? Отдадите, а если он и в самом деле такой, каким вы его расписываете, он получит свое, можете не сомневаться, — примирительно заметил Григорий Васильевич.
Аристов поднялся, давая понять, что разговор подошел к завершению.
Глава 29
На предстоящий вечер у него были свои планы. Первое, что он сделает, покинув конспиративную квартиру, так это заглянет к Анне Викторовне.
Вчера она обмолвилась о том, что намерена пригласить в свой салон четырех золотопромышленников. Аристов весьма неплохо знал этот народец. Едва прибыв в Москву, они швыряли деньги во все стороны, отдавая за бутылку шампанского по сто рублей. А если дорывались до карточных столов, то проигрывали деньги баулами, и Аристов не желал оставаться в стороне от общего праздника.
В ладонях ощущалось приятное жжение, и он был уверен, что проявившийся зуд к немалой удаче.
До предстоящей игры оставалось почти четыре часа. Вполне достаточно, чтобы придать усталому телу надлежащий вид. Лучше всего сходить в баню — ничто так благотворно не действует на организм, как раскаленный воздух. А если при этом истерзать тело еще березовым веником, то чувствуешь себя вдвое моложе. Очевидно, нечто подобное испытывает дитя, оставляя тесноватую материнскую утробу.
Григорий Васильевич ничего не имел против бани по-черному, когда печную сажу на шее следовало смывать ковшиком водицы.
Частенько он заявлялся в баню инкогнито, сполна наслаждаясь предоставленной свободой. После жаркого пара можно было выпить пару бутылочек пива, в приятной прохладе потолковать с соседом, таким же голым и довольным жизнью дядькой. И никто из собеседников даже не мог предположить, что беседует с всесильным шефом уголовной полиции.
Аристов подошел к окну и, приоткрыв шторы, посмотрел вниз.
