Дело в том, что моя прапрабабка была замужем за князем Александром Плещеевым. Для него это была честь, потому что, несмотря на древние корни, он находился в немилости у государя. Так вот у Плещеева была сестра Анастасия, и Родионов утверждал, будто его предок был женат на ней. Где-то я даже засомневался, а потом поднял кое-какие архивы и установил, что ничего такого не было. Я хочу сказать, что он совсем не тот человек, за которого выдает себя. Однажды я поинтересовался, кем служили его предки при Алексее Михайловиче Романове.
И как вы думаете, что он мне ответил? Он сказал, что они были окольничими! Я не поленился и порылся в книгах. Действительно, в столбцах записан такой дворянский род Родионовых, но дело в том, что они никогда не поднимались выше стремянных и стольников. И об этом господин Родионов должен был знать.
— А может, он хотел придать своему роду значимость в глазах окружающих?
Голицын откровенно поморщился."
"— В нашей среде подобные поступки не приняты.
А потом, как это возможно сделать, если имеются соответствующие документы? — Голицын потер кончик носа пальцами и продолжал: — Еще он очень скрупулезно придерживается всех светских условностей, словно барышня, впервые пришедшая на бал. Я бы сказал, что в нем нет надлежащего шика, той шикарной небрежности, какая может присутствовать только у настоящих великосветских львов. Он напряжен, как будто бы опасается сделать глупость. Его манера больше напоминает поведение гимназиста, который выучил заданный стих и очень опасается сбиться с ритма.
А еще его глаза — они мне не нравятся! — откровенно признался Голицын, поморщившись. — Взгляд светского человека не таков-с!
— И что же вам не нравится в его взгляде? — заинтересовался Аристов.
— В нем нет любезности, — просто объяснил князь. — Даже если он улыбается, то сквозь эту маску учтивости сверкают зубы хищника.
— Вот как?
— Неделю назад я наблюдал за шествием колодников, — продолжал делиться своими ощущениями князь Голицын.
— Они шли через Малую Дмитровку по Садовой до Рогожской. Мне показалось, что выражение их глаз точно такое же, как у Родионова.
— Ну вы хватили, батенька! — всплеснул руками Григорий Васильевич. — Скоро вы начнете говорить, что он каждую ночь выходит на большую дорогу с топором за поясом. А ведь вы его почему-то недолюбливаете, — погрозил пальцем Аристов. — С чего бы это? Мне даже кажется это немного странным.
