— Какая встреча! Вы знаете, кто это такой, господа? — ткнул пальцем пристав в мазурика. — Да это же сам Васька Хруль! А знаешь, я тебя давно разыскиваю. Познакомьтесь, господа, домушник, причем высшей квалификации. Помните, третьего дня был купеческий дом ограблен на Басманной? Так вот, это его рук дело.
— Господин начальник, не я это. Вот тебе истинный крест, не я! — усердно крестился мазурик.
— Эх, батенька, — печально качал головой пристав. — Вижу, что креста на тебе нет. Что же ты отпираешься, если твои пальчики на подоконнике остались? А может, ты к купцам первой гильдии в гости заходил? Случаем, не к дочке ли его красавице сватался? — скрестил на животе руки Ксенофонтов.
— Она девка видная, красивая, по ней половина Москвы с ума сходит. А тут еще и приданое дадут немалое. Поди, целый миллион будет! Такое состояние за всю жизнь не истратишь.
— Вам все, господин начальник, шуточки, — поднялся, отряхиваясь, Васька Хруль.
— Только одного я не могу понять, Васька, — печально выдохнул Ксенофонтов.
— Как это ты, такой уважаемый человек, можно сказать, в своем деле виртуоз, и под лавку залез? А с кем дружбу завел? С «не помнящими родства»!
— Господин начальник, ты мне на психику не дави, я сам ученый, — грубовато заметил Хруль."
"— А об этом я наслышан, милейший, твое дело у меня на полочке стоит. И хочу тебе заметить, что оно не пылится, просматриваю я его временами. Вот что, любезный, — обратился Ксенофонтов к одному из стоящих рядом городовых, — отведи его к остальным непутевым, у меня к нему разговор особый имеется.
Да стерегите его как следует, — сурово посмотрел он, — а то парень прыткий, на многое способен.
— От меня не убежит, — грозно заверил городовой и, завернув Ваське Хрулю руку за спину, громко скомандовал: — А ну пошел! И не балуй у меня, а то живо кулаком в рыло схлопочешь.
— Ты бы полегче, господин городовой, — взвыл от боли Васька, — так ведь ненароком и без руки остаться можно.
— Ничего страшного не случится.
Домушничать перестанешь, — вытолкал Ваську к выходу городовой.
— Без куска хлеба останусь.
— Не останешься. Сядешь на базарной площади с протянутой рукой, глядишь, добрые люди и подадут копеечку. Так что денег тебе хватит и в ночлежке на полу выспаться.
Ксенофонтов уверенно пробирался по проходу. Встречались знакомые лица, и он радовался им бурно и очень искренне, как будто в закоулке Хитрова рынка и впрямь повстречал родственную душу.
